— Хорошо, — сказала Руби просто.
И теперь она стояла, покрытая голубым одноцветным сари, ярко подчёркивающим её тёмные большие глаза. Они были явно грустными в этот день.
— Что с тобой. Руби? Что-нибудь случилось? — спросил я. Она всё ещё дышала часто от быстрого бега и, может, поэтому ничего не сказала, а молча протянула мне открытки. Это было нечто вроде аппликаций. На одной, сложенной пополам, были нарисованы красивые цветы, а на внутренней стороне оказался засушенный лист, точнее сеточка его прожилок.
— Какие интересные открытки, Руби, — говорю я с восторгом. — Откуда они?
— Это я сама сделала вам с Элен на память. Завтра я уезжаю на экзамены в Асансол.
Теперь я понял, чем была расстроена Руби и почему она надела сегодня сари. Мы виделись с нею последний раз. Она пришла исполнить своё обещание и оставить память о себе.
Занятый своими мыслями, я совершенно не заметил, что тучи над нами сдвинулись, и только хлынувший внезапно ливень напомнил сразу, что уже давно начался мансунный период, а дожди начинаются без предупреждения. Я раскрыл зонтик, и мы с Руби побежали к ближайшему дому, где я заметил на крыльце два плетёных кресла. Одну руку Руби подала мне, другой подхватила сари, чтобы не намокло. Мы едва успели вскочить на сухое крылечко, когда вокруг нас помчались целые реки воды, смывая листья и веточки, разбросанные, видно, птицами, строившими в этот период свои гнёзда.
— Смотри, — сказал я, смеясь, — даже небо не хочет, чтобы ты уезжала. Видишь, какие большие слёзы?
— Да, — ответила Руби.
По её голосу я понял, что она не собиралась воспринимать мои слова как шутку.
— Я давно хотела сказать, — продолжала она, — я много читала о вашей стране. У нас часто пишут о русских. Не всегда — только хорошее. Но плохое пишут обычно со злости, и верить этому нельзя. Я читала рассказы Толстого, Достоевского, Горького, Шолохова и других русских писателей. Особенно интересно читать современных авторов, которые рассказывают, как живут у вас в стране сейчас. Но книги — только книги, а мне хотелось бы поехать в Советский Союз, учиться и жить там. Один наш знакомый был в Москве. Он рассказывал нам, что у вас очень хорошо. Он так был счастлив. Я тоже хочу поехать к вам, но это невозможно.
— Почему, Руби? Ты закончишь колледж, и тебя тоже могут послать к нам учиться.
— Нет-нет, я знаю, — говорит Руби уверенно. Мой папа простой почтовый служащий. Каждые три-четыре года нам приходится переезжать в другой город. У него нет знакомых, которые могли бы помочь.
Мне был известен этот порядок, установленный в Индии для работников почтовых учреждений, полиции и некоторых других государственных служб в целях борьбы со взяточничеством и казнокрадством. Индийцы говорили мне, что он особого эффекта не имеет, поскольку по-прежнему на почте пропадают посылки и бандероли, а хорошие журналы порой вообще не доходят. Да и в целом проблема ответственности перед законом ещё далека от разрешения. А для самих служащих такие переезды, безусловно, усложняют жизнь, так как труднее налаживать контакты, иметь постоянных хороших друзей и быть уверенным в своём будущем.
Дождь продолжал лить. Он смыл всё, что можно было, и теперь чистые ручьи мчались, как дорожки слёз из чьих-то глаз. Руби рассказала всё, как на духу:
— Я уверена, что моя жизнь ничем не будет отличаться от других мне подобных. Кончу колледж, и меня выдадут замуж за человека, которого выберет для меня отец. У него нет много денег, так что на хорошего мужа рассчитывать не приходится. Тогда кончатся мои мечты. Всё будет зависеть от него — главы моей семьи. Разрешит работать — хорошо, а нет — буду сидеть дома, растить детей и ждать возвращения мужа с работы, чтобы кормить и украшать его жизнь своим присутствием.
Да, Руби была права. Её рассказ нельзя назвать детской наивностью. Я ничего не мог ей возразить. Конечно, бывает в Индии и так, что девушка и парень женятся по любви. Но это случается пока ещё очень редко, да и то в современных по нраву семьях.
Я знаю одну такую семью, главой которой является владелец магазина. Его младший сын, тоже преуспевающий бизнесмен, в тридцать один год женился на девушке из не очень богатой семьи. Его отец с гордостью рассказывал мне, что не взял денег с родителей невесты. Он сказал тогда сыну:
— Ты сам выбрал себе невесту, и мне не нужны деньги. Главное, чтоб ты был счастлив.
Любопытно было то, что рассказывал он мне это в тот момент, когда вёз свою старшую дочь тридцати трёх лет в Калькутту на помолвку. Мы ехали вместе в автобусе до Дханбада. Его дочь сидела немного впереди. Я обратил внимание на то, что она время от времени подносила к глазам носовой платочек. Перехватив мой взгляд, мистер Чандра, так звали моего попутчика, сдержано улыбнулся и сказал: