— Она нервничает. Жениха видела только на фотографии. Да и привыкла всё время быть дома. Боится. Но жених хороший. Ему двадцать восемь лет. Богат. Владеет компанией по продаже подшипников. Имеет филиал в Ранчи. Я ему плачу за дочь сорок тысяч рупий.
— Так вы в большом убытке, мистер Чандра?
Пожилой сухощавый индус с проваливающейся на месте отсутствующих зубов верхней губой рассмеялся и сказал весело:
— Такова судьба отцов, у которых есть дочери. Но об этом нужно думать заранее и обзаводиться сыновьями. Когда я женил другого сына, то получил с невестой шестьдесят тысяч рупий. Так что убытка нет.
Да, это был коммерсант. И меня не очень удивило, что он позволил одному сыну взять невесту без денег. Сын этот не очень прост. Отцу уже шестьдесят два года. Становится стар. Дела постепенно переходят к сыну, с помощью которого они пошли значительно успешнее. Отец вспоминает всю историю:
— Я родился в семье банкира. У нас было достаточно много денег, чтобы считать себя богатыми и ни в чём не отказывать себе. Но так случилось, что во время войны с Пакистаном отец мой потерял почти всё своё состояние. Я стал военнослужащим и ездил по всей индии. Потом ушёл в отставку и открыл небольшой винный магазинчик в Ранчи. Когда начали строить завод в Бокаро, я переехал сюда и начал торговать продовольственными товарами и мелкими предметами широкого спроса. Город рос, и моя торговля тоже. Теперь у меня три магазина, и скоро начну строить свою гостиницу. Да, конечно, торговля его подняла. Большая часть успеха приходится на долю сыновей. Отчего же не разрешить хотя бы одному жениться по своему усмотрению и потом взять молодую жену в свадебное путешествие по стране на самолётах и только на них? Да и попробуй не разреши, если теперь фактически он управляет бизнесом.
Руби подобное может только сниться. Но она мечтает о другом. Она хочет быть человеком, способным самостоятельно решать свою судьбу.
Дождь кончился, и Руби встаёт.
— Мне нужно идти. Передайте, пожалуйста, привет Элен. Очень жаль, что я уезжаю.
— Спасибо тебе. Руби, — говорю я. — Ты знаешь, жизнь меняется очень быстро. Наверное, скоро придёт то время, когда Индия станет намного богаче, и все индийские девушки смогут ездить и в другие страны, и границы не будут большим препятствием. А для этого надо всем больше учиться. Я надеюсь, что мы ещё встретимся. До свидания!
На следующий день Руби уехала в Асансол вместе со своей подругой, и, проезжая мимо почты, я больше не видел их улыбающихся мне лиц и не ловил взгляды озорных глаз.
Гордость индуса
Около трёх с половиной тысяч каст существовало в Индии. Каждая профессия — отдельная каста. Правда, основа зарождения многоступенчатой иерархической лестницы была несколько иной, чем в наши дни.
Само слово «каста» означает цвет. Около пяти тысяч лет назад в Индию пришли арийцы. У них самих уже тогда было деление на два класса: знатных и простых людей. Но они были белокожие. А аборигены Индии имели тёмную кожу. Их называли дасами, то есть рабами. Тогда-то сначала и возникли касты белых и цветных.
В течение многих столетий происходило смешение рас, и постепенно выделились четыре касты, различавшиеся не по цвету, а по положению в обществе. Самыми высшими были брамины от слова «брахман», что означает «бог». К ним принадлежали священники и учёные. Затем шла каста кшатрия, к которой относились воины. Они в те времена были почти равны с браминами, так как фактически правили страной. Вайшья — простые люди — стали торговцами и отставляли третью касту. К четвёртой — шудра — отошли все неарийские племена. Они были рабочими, ремесленниками, земледельцами, скотоводами и так далее.
Эти обычаи, отделявшие людей друг от друга, сильно мешали развитию государства. Поэтому в настоящее время кастовая система в стране отменена. Однако сложившееся веками трудно переделать за десятилетия. До сих пор многие индийцы стоят лицом к лицу с кастовыми различиям, приводящими порой к парадоксам, об одном из которых и пойдёт рассказ.
Устойчивой и в наши дни остаётся в Индии каста кумхаров, то есть гончаров. Из поколения в поколение, от отцов к детям передаётся сложное искусство изготовления кувшинов разных размеров и форм. Нелёгкий ручной труд, единственной механизацией которого является вращающийся гончарный круг, ценится очень дёшево. Гончар может выполнить сто пятьдесят заготовок в день. Часть из них разобьётся, так и не попав в печь, другая во время обжига, и хорошо, если в это время не пойдёт дождь, когда вся продукция может полопаться, отправив весь труд насмарку. Получившиеся в конце концов кувшины относятся на базар для продажи, где за средних размеров сосуд платят всего две рупии, на которые можно купить лишь буханку хлеба или съесть небольшой завтрак с лепёшкой.