Это у нас в России его называют тепляком, так как временное сооружение укрывает батарею и людей до пуска в эксплуатацию от холода. Здесь же такие домики укрывают оборудование от муссонных дождей, а людей от солнца. Сейчас этот тепляк разрушали.
Начальник строительного комплекса батарей по советской стороне Владимир Григорьевич Кузовков спокойно, как бы между прочим, указывал, что нужно ещё делать. Я переводил на английский, а представитель подрядной организации Эйч-Эс-Си-Эл мистер Варма либо что-то помечал у себя в блокноте, либо давал указания помощнику. За нами шли контрпартнер Кузовкова Гилл со своими заместителями.
Мне приятно было видеть Кэй Джи Варму и я любил с ним работать. Невысокий, худой, весьма интеллигентной наружности, он был всегда энергичен, быстро улавливал сказанное ему, так же быстро принимал решения и отдавал распоряжения, любил при каждой нашей встрече перекинуться шуткой, но никогда не распускался до развязности, всегда был подчёркнуто вежлив и предупредителен. Он много читал, много знал, уважал собеседника, и поэтому разговоры с ним доставляли истинное удовольствие.
Мы подходили к концу галереи, и я не помню, что собирался говорить Варме, когда вдруг над нашими головами раздался сильный удар, нас словно тряхнуло и все невольно пригнулись, ухватившись за перила ограждения. Только Кэй Джи Варма лишь слегка качнул головой. Много лет строитель, он ко всему привык и поспешил успокоить нас:
— Не волнуйтесь, это шиферные листы сбрасывают с крыши. Сейчас я скажу, чтобы были осторожней. — И он, задрав голову, закричал дальше на хинди своим людям. Сверху ответили. Варма о чем-то спросил. Те опять ответили и тогда он, опустив голову, сказал:
— Мистер Бузни, это не у нас. Говорят, будто возле домны взорвалось и горит пламя.
Иван Дмитриевич, как всегда, с утра сначала встретился с директором эксплуатации. Обсудили предстоящую программу дня, договорились после обеда вместе съездить на четвёртую домну. В десять Чиграй собрал у себя начальников основных цехов эксплуатации завода, чтобы объяснить задания каждому по подготовке и пуску домны, что включало не только сугубо производственные вопросы, но и немало чисто организационных — ожидался приезд самых высоких гостей.
В разгар совещания раздался взрыв. Здание управления находилось от домны дальше, чем коксовая батарея, но здесь ничего не строилось и шифер с крыши не бросали.
Обычно привлекательная поверхность пульта телефонной связи с несколькими рядами полированных кнопок, легко поддающихся прикосновению пальцев, тревожно вспыхнула сразу в нескольких местах пупырышками красных мигающих лампочек. Затрезвонили прямые телефоны диспетчера и директора. Застучали по привычно тихому коридору чьи-то бегущие шаги. Это было ЧП.
Вот когда требовалась выдержка. Нет, не медлительность, а именно выдержка, спокойствие и в то же время бешеный темп принятия решений. Как на войне — секунда задержки, растерянности, неверное движение грозят смертью.
Иван Дмитриевич поднял трубку телефона директора завода. Новый, недавно пришедший на завод, директор не знал русского языка, но в приёмной Чиграя параллельно брал трубку переводчик. Виктор одновременно слушал индийского директора, который спрашивал, что случилось, и диспетчера, который уже объяснял тоже одновременно и ему и директору. Чиграю пока нечего было говорить. Он слушал, что торопливо повторял за диспетчером Виктор и в то же время нажимал кнопку за кнопкой на пульте, прерывая мигание лампочек, заставляя их напряженным светом смотреть неподвижно в глаза главного инженера, пока звучали голоса специалистов цехов. Они докладывали кратко о падении давления газа в нескольких местах, о срабатывании автоматики в одном месте и повреждениях в другом, о непонятном взрыве. В ответ им раздавалось только спокойное:
— Понял. Ясно. Слышу.
Резкое падение давления. Что это значит для завода? Почти во всех цехах используется доменный газ, как хорошее горючее. Да в тех же действующих кауперах. Расход газа огромен и вдруг его нескончаемый поток резко сократился, но ненасытные печи не готовы к этому и продолжают просить пищу, сосут столько же из труб, то есть теперь больше, чем поступает, и тогда газа начинает не хватать и образуется вакуум, в который уж откуда-нибудь да прорвётся воздух. Даже есть такой термин «подсасывание». Ну, а прорвётся воздух, не успеют справиться с ним люди, и опять родится гремучая смесь, и произойдёт ещё больший взрыв с невероятно крупными бедами. Тут счёт на мгновения идёт, когда решаются судьбы миллионов людей, зависящих полностью от завода. Это их жизнь, работа, благополучие. Ведь такой подсос воздуха может произойти в любом цехе, если кто-то ошибётся, сделает то ли случайно, то ли по незнанию не так. Впрочем, учили всех. Аварийные ситуации расписаны, изучены. И тем не менее.