Не за себя боялся главный инженер. Не за себя. Ему самому оправдаться всегда легко. Много советников, на каждом участке грамотные специалисты. Но разве зарплату платят за то, чтобы уметь оправдаться? «Нет, — думал Чиграй, — наша главная задача в том, чтобы не допускать аварий, гибели людей, их страданий. Где бы мы ни работали, в своей стране или чужой, нельзя забывать, что живём и работаем для человечества, для тех, кто рядом и с нами». Сейчас он звонил по цехам:
— Коксохим, докладывайте обстановку.
— Энергетики, кто поехал за задвижкой?
— ТЭЦ? Как с расходом энергии? Аварийность?
Судя по докладам, обстановка улучшалась. Хоть на многих участках индийские специалисты уже работали сами без помощи советских инженеров, но это те подразделения, где обучение индийских кадров завершилось и за специалистов, возглавивших службы, можно было не волноваться. Они тоже не подвели в трудной неожиданной ситуации.
Теперь, когда хоть и не просто, не без дополнительных переживаний, но всё же обстановка выравнивалась, Чиграя всё больше начинали занимать вопросы, вытеснявшие другие: «Что же произошло? Почему? Как?» И пошли новые звонки по телефону:
— Инженер по технике безопасности, служба теплоэнергетиков, главный специалист доменного производства и всем другим, кого это касается, зайти ко мне через десять минут по вопросу аварии. Директор завода по индийской стороне уже назначил комиссию по расследованию её причин. Нужно помочь коллегам. Жду с предложениями.
Иван Дмитриевич отключился от пульта. Причина аварии. Без выяснения её невозможно спокойно спать и работать. Не узнаешь, что случилось, может повториться снова.
В кабинет вошёл начальник индийской службы безопасности завода, немолодой, но стройный высокий полковник с каким-то постоянно напряжённым ищущим выражением глаз. Работа у него отличалась особыми сложностями. Никакое многоплановое производство, особенно такое, как металлургическое, не застраховано от аварий. Время от времени они случаются либо по чьей-то невнимательности, либо по незнанию, либо даже просто по стечению обстоятельств, но бывают в то же время и не случайные.
Бокаринский завод построен в государственном секторе, в окружении многих частных предпринимательств и, конечно, далеко не все частники с радостью воспринимали успехи мощного государственного конкурента. Находились и желающие подорвать его, свалить, испортить. Тянулись к заводу руки даже от зарубежных секретных агентств.
Полковнику приходилось учитывать всё и узнавать больше, чем знали специалисты завода по каждой аварии, даже самой маленькой. А тут такой взрыв, когда мог выйти из строя весь завод. Занимаясь вопросами безопасности, полковник становился инженером, экономистом, политиком, дипломатом, оставаясь в то же время военным офицером и Шерлоком Холмсом. Сейчас его интересовало, что думают советские инженеры, действительно ли это техническая авария по ошибке проекта, недосмотру или могла быть диверсия. Комиссия будет делать свои выводы, а он, полковник безопасности, — свои. Список работавших на газопроводе у него уже на руках. Часть людей погибла во время взрыва. Они из числа подозреваемых им исключались.
На совещание были приглашены индийские коллеги. Просторный кабинет Чиграя стал заполняться дымом сигарет и резким неприятным запахом пана. Прежде всего, следовало выяснить, кто, когда и какие команды давал рабочим. То, что газопровод взорвался из-за наличия в нём газа, который должен был быть перекрыт в тот момент, было совершенно ясно, но как и почему он туда попал, оставалось загадкой.
Чиграй поднимал инженеров одного за другим, спрашивая спокойным по тону, но встревоженным внутренне голосом, что было понятно каждому:
— Мне докладывали, что трубопровод продували предварительно паром. Где это записано?
— Вот акт продувки.
— Так. Значит, газа там не должно было быть. Кто из индийских инженеров давал команду открывать газ?
Виктор перевёл вопрос. В кабинете воцарилось молчание.
— Хорошо. Так никто не ответит. Спросим иначе. Мог ли кто-то открыть задвижку без команды и согласования с нами?
Виктор перевёл. Опять воцарилось молчание. Слишком ответственны ответы на такие вопросы.
Индийский инженер-теплоэнергетик отрицательно покачал головой и ответил по-русски: