Года два назад познакомился Лох с Канчин, девушкой из племени адиваси. Хорошая была девушка, красивая, добрая, но бедная, как всё их племя. Ну, когда есть из чего выбирать, то говорят и о касте, к какой принадлежишь, и о выкупе. А когда ни у того, ни у другого ничего нет, оба к касте бедняков принадлежат, то тут уж можно по любви жениться. Да только не успели они.
Приехала однажды в деревню большая грузовая машина, высоко крытая брезентом. Вылез из неё какой-то человек и предложил молодым девчатам отправиться с ним, обещая дать им хорошую работу и деньги. Деревенские девушки племени адиваси никогда не учились и никакого представления о расстояниях не имели. Ясно было только одно, что им обещают еду и зарплату, которых здесь нет. Ну а кто же из них боится работы? Согласилась поехать с ними и Канчин, решившая вернуться с деньгами и выйти замуж за Лоха.
Советоваться было некогда. Машина не ждала. Родители отпустили легко. Детей у всех много. Пусть эти испытают счастья на стороне.
Поехали. В дороге предупредили девчат, а в кузове их уже было более двадцати из других деревень, чтобы во время остановки машины не высовывались и сидели тихо. Не знали они тогда, что при переезде из одного штата в другой полиция осматривает все машины, и немало пришлось хозяевам груза платить на контрольных пунктах, чтобы их «товар» пропускали без инспекции. Не знали девушки, и куда они едут. Более суток двигались они почти непрерывно на север, получая в дороге лепёшки да воду из большого кувшина. И въехали, наконец, в большой двор за высоким каменным забором.
Бедные доверчивые существа, никогда не встречавшиеся у себя в деревнях с коварством современного человеческого мира, не могли даже вообразить, что ожидало их за этой стеной. Им дали работу без отдыха. Их кормили, чтобы только не умерли. Их любили насильно. Били, когда смеялись, били, когда молчали, били, когда плакали.
О таких случаях писали газеты, как и о том, как платят полиции деньги за то, чтобы не трогали эти фабрики человеческих жертв, но разве во всех деревнях умели читать?
Девушкам давали в конце месяца по десять рупий. На заводе неквалифицированные рабочие получают шестьсот. Буханка хлеба стоит две рупии. Пять буханок могли купить за месячную зарплату работницы поневоле, ибо теперь они не хотели здесь работать, но не могли уйти. Только когда Канчин родила, её выбросили, как поступали с другими в таком же положении. Женщины с детьми им были не нужны. И она вернулась, не зная как. Сгораемая от стыда, горя и голода, но с желанием выжить, вернулась. Первый, кого встретила из знакомых, был Лох. Так уж случилось. Он узнал её и со слезами на глазах привёл к себе в глиняный дом, где недавно лишился матери.
Прошло не более полугода. Лох работал уже на заводе, и у них начали появляться деньги. Месяц назад Канчин сказала, что она в положении, значит, у неё будет и его ребёнок. Лох был счастлив, а жена погрустнела. Она очень ослабла на той проклятой работе и будто чувствовала, что новой материнской нагрузки не выдержит. Ей становилось хуже и хуже. Три дня как слегла совсем.
В этот день Лох получил задание установить заглушку. Работа была простая. За несколько месяцев строительной практики ему сотни раз приходилось снимать и ставить заглушки. То там, то здесь проверки и перепроверки. Открути во фланцах болты, вставь лист железа, закрути болты. Вот и все операции. Так было бы и в этот раз. Он взялся уже за гаечный ключ, но примчался на чьём-то велосипеде младший брат и закричал, увидев его наверху:
— Лох, Канчин плохо. Она умирает.
Дас бросил ключи, буквально свалился по лестнице вниз, сел с братом на велосипед, и они помчались домой. А Канчин умерла, не дождавшись ни доброго мужа, ни приехавшего слишком поздно врача.
На другой день так же внезапно овдовевший, как неожиданно женившийся, Лох приехал на завод, чтобы пригласить друзей на сожжение тела любимой женщины. Он рассказал им о случившемся, и электрик отошёл, чтобы включить трансформатор. В следующее мгновение произошёл взрыв, который и убил Даса с его товарищами, стоявшими под самым местом сварки.
В акте по расследованию причин аварии записали сухо и четко: «Заглушка оказалась не установленной, в результате чего….»
Не могли же они записать, да и не знали того, что нищета, бедность, страдания, ради устранения которых строился завод, могли послужить причиной гибели этого же завода.
Десятки людей лежали в госпитале, отравленные газом и раненные ударом взрывной волны. Сотни родственников и близких толпились у входов в лечебные корпуса.