Кое-где растут кусты сахарного тростника и бамбука. Вот, пожалуй, и вся природа. А вокруг порезанные на ломтики поля риса, пшеницы, джута.
В детстве я любил смотреть, как на них работают, не понимая, что это необыкновенно тяжело ходить целыми днями за буйволом по залитому водой участку и с силой вдавливать в землю соху. Я смотрел, как работающие животные отражаются в воде, по которой от их ног бегут волны. Мне нравилось, что у пахаря напрягаются мышцы, и он казался мне очень сильным.
Как и все дети, я, конечно, играл в футбол, жмурки и другие детские игры. Особых развлечений в деревне нет. Но я был посерьёзнее и потише, чем мой старший и младшие братья. Причиной тому, может быть, послужила история, случившаяся со мной в раннем детстве и оставившая во мне, как я думаю, свой след на всю жизнь.
Не было мне ещё и пяти лет. По обыкновению вечером, когда солнце уже ушло, но ещё светло и не так жарко, все выходят из домов во дворы посидеть или погулять до наступления темноты. Вышла во двор и наша семья.
Мы с братом играли, когда я решил зачем-то пойти в спальню, то ли за мячом, то ли ещё что принести. Жили мы на первом этаже.
Вбегаю я в свою комнату и неожиданно вижу перед собой огромную кобру. Передняя часть её тела поднялась чуть ли не в мой рост, да даже выше, так как глаза её смотрели на меня сверху. Я буквально остолбенел, то есть замер в ужасе и не мог пошевелить ни ногой, ни рукой. Не знаю, как я дышал, потому что, по-моему, ком в горле не позволял ни вздохнуть, ни выдохнуть, не то что закричать и позвать на помощь.
Кобра тоже не двигалась и только раздвоенный на конце язычок безконечно появлялся изо рта и исчезал в нём.
Трудно сказать, сколько времени я стоял так, помертвев от страха, но уж, наверное, не одну минуту, поскольку моя мама забеспокоилась, что меня долго нет, и пошла за мной. Открыв дверь, она увидела меня, стоящего неподвижно с испуганным каменным лицом, испугалась сама и сразу заплакала. На плач прибежали отец, братья и все, кто оказался поблизости. Все смотрели на меня, толкали, пытаясь растормошить, что-то спрашивали, успокаивали.
По какому-то странному стечению обстоятельств никто не видел кобру, а я не мог оторвать от неё взгляда и безмолвно наблюдал, как она при появлении людей неторопливо опустилась. Кольца её тела задвигались и незаметно, вдоль самой стены, она не ползла, а текла ручьем, пока не исчезла. Только тогда и то не сразу я начал приходить в себя и в конце концов рассказал о змее.
Все бросились осматривать спальню. Действительно нашли в стене дыру. Обыскали всё вокруг дома, но кобру не нашли. Да, если бы и обнаружили её, ничего не сделали бы. Ведь индусы не убивают никого живого, тем более кобру, спутницу многих богов. Ежегодно в нашей деревне умирают два-три чело века от укусов змей, но считается, что это наказание бога за какую-нибудь провинность. Тем не менее, все дыры в нашем доме в тот же вечер заделали.
И всё же я много ночей не мог спать спокойно. До сих пор иногда мне снится эта двух или трёхметровая кобра в вертикальной стойке. Теперь я могу рассмотреть каждую деталь её изогнутого тела с раздувшимся и кажущиеся бронированным спереди капюшоном, над которым светятся чёрным блеском немигающие злые глаза. Память об этой встрече, видимо, и заставляла меня быть долгое время несколько подавленным, пока такое поведение не стало чертой характера.
Варма замолчал и я тоже некоторое время молча переживал рассказ. Чай мы давно выпили. Пришёл Мурти и забрал стаканы.
Заметно лысеющий спереди, чрезвычайно серьёзный задумчивый мой собеседник, казалось, постоянно решал какую-то проблему. Здоровье у него было неважное: часто беспокоил желудок. Но на бюллетень, как у нас говорят, он почти не уходил. Система в Индии на государственных предприятиях такова, что каждому служащему разрешается иметь несколько дней в году оплачиваемых на случай болезни, остальные дни, если болеешь, не оплачиваются. Поэтому почти все стараются, если болезнь не очень серьёзна, приходить на работу, перенося недомогание на ногах и тем самым сохранять больничные дни на более серьёзный случай, когда вдруг не сможешь пересилить болезнь и ходить на работу. Неиспользованные дни переходят на следующий год и могут накапливаться.
Я первый нарушил молчание, вызванное рассказом:
— Но ведь это была случайность. Не каждый индус переживает подобное в своей жизни.
— Это правда, что случайность, — согласился Варма. — Но обратите внимание на такую деталь. Я до сих пор не пойму, чего кобра тогда хотела, зачем пришла. И, разумеется, я верил, когда мне говорили, что она была посланницей бога.