Почти десять лет назад министр стали выступал с большой речью на торжественном митинге, посвящённом розжигу первой коксовой батареи. Сегодня пускается уже пятая. Она будет давать пищу четвёртой доменной печи, строительство которой фактически уже завершено. К моменту, когда батарея разогреется и выдаст первый кокс, печь тоже будет на ходу. А это значит, что страна сможет получить на сотни тысяч тонн больше своего собственного металла.
Да, сегодня большой день, и потому, обычно спокойный Гилл сейчас заметно взволнован. Из-за стола поднимается, направляясь к выходу его контрпартнёр, главный советский эксперт по строительству коксохимического комплекса, Кузовков. Гиллу нравится этот человек: отлично знает своё дело, всегда уверен в том, что говорит, умеет быть и очень серьёзным, и знает, когда можно пошутить так, что иной раз горячий спор, разжигающий страсти даже у самых спокойных индийцев заканчивается неожиданно общим смехом. Хорошо и то, что он сам говорит по-английски.
Два года назад, когда советский начальник строительного комплекса впервые появился в Бокаро, Гилл встречал его с переводчиком, но только первые дни, когда тот освежал в памяти то, что учил на курсах английского языка и во время командировки на такой же металлургический завод в Египте.
Внешне Кузовков выглядит не броско: среднего роста, крепко сложенный, энергичный, лицо чуть продолговатое, когда смеётся, у глаз появляются морщинки, седина едва коснулась тёмных волос, когда снимает солнцезащитные очки, всегда вешает их у себя на груди, цепляя дужкой за раскрытую на шее рубаху.
Гилл уже знает из разговоров, что отец Кузовкова погиб на фронте во время второй мировой войны, а Владимир Григорьевич учился в ремесленном училище, в институте, работал на коксохимическом заводе в Запорожье, пройдя чуть ли не все специальности от крановщика и водителя до главного инженера строительного управления. Поэтому-то он отвечает на все вопросы, хорошо знает производство, умеет всё подробно объяснить. Работать с ним легко и можно поговорить как с товарищем.
— Мистер Кузовков! — Гилл останавливает советского инженера, беря его за руку. — Отчего у Вас взгляд такой задумчивый? Где сейчас Ваши мысли?
Владимир Григорьевич улыбнулся, и от глаз опять побежали морщинки:
— Да так, вспомнился первый день приезда в Бокаро.
Дханбад — районный центр штата Бихар. Поезд мягко останавливается у второй платформы. К кондиционированному вагону подбегают носильщики в длинных белых и синих юбках-дхоти и рубахах кирпичного цвета, что позволяет легко заметить их издали. На перроне обычная толкотня, связанная с прибытием из Дели пассажирского состава Де люкс, остановившегося на пятнадцать минут, чтобы позволить сойти приехавшим и войти тем, кто направляется в сторону Калькутты. Мальчишки, чистильщики обуви, забегают в вагоны, неся на ремнях, перекинутых через плечо, деревянные коробки с набором различных вакс и мазей, и предлагают свои услуги, мгновенно замечая своими быстрыми живыми глазёнками клиентов, на ногах которых не резиновые вьетнамки, а приличные закрытые туфли или сандалии, которые имеют кожаную поверхность и стало быть её можно натереть до блеска и получить за это рупию или две.
Следом за босоногими мастерами входят с картонными коробами в руках торговцы дешёвыми шариковыми ручками и перьевыми, выдаваемыми за китайские, различными сладостями, орешками, паном, журналами и маленькими книжонками, представляющими из себя длинные развлекательные истории в картинках. Вдоль вагонов с подносом на плече и чайником в руке идёт, слегка прихрамывая, старичок и протяжно непрерывно кричит:
— Ча-а-а-ай, ча-а-а-ай, ча-а-а-ай!
На подносе стоят маленькие глиняные пиалушки одноразового пользования. Покупатели выпивают содержимое и выбрасывают пиалу. Если она не разобьется, то, естественно, будет подобрана и использована снова продавцом чая.
Развозить и рекламировать воду в бутылках с красивыми этикетками нет необходимости. Страдающие от жажды люди выскакивают изо всех вагонов и сами находят тележку, на которой изображена рука, зажатая в кулак с поднятым вверх большим пальцем, что должно означать большое удовольствие для тех, кто хочет пить.