Кто-то из индийских коллег тоже взял такой стержень и приложился им с другой стороны корпуса. Он ещё не умел распознавать звуки, но хотел научиться.
Дмитрий Иванович машет рукой, и тут же звучит команда понятная и русским специалистам, и индийским контрпартнёрам:
— Старт!
Синяя кнопка пуска, наконец, нажата. Могучая установка, словно пробудившийся от спячки зверь, начинает набирать обороты, готовясь к бешеной гонке. В этот миг все замерли, затаив дыхание в трепетном ожидании какого-то чуда. Однако в тот момент ему не суждено было быть. Нарастающий рёв двигателя вдруг перекрыл резкий повелительный, немного охрипший от волнения голос Дмитрия Ивановича:
— Стоп! Стоп! Стоп!
Первые мгновения после пуска рука всегда находится возле красной кнопки «стоп», и потому остановка происходит в ту же секунду, как подана команда.
Как только машинный зверь утихомирился, внимание всех обратилось на главного распорядителя ситуации. А он уже быстро отдавал команды рабочим, мешая русские слова с английскими, но главное, показывая жестами, что нужно взять ключи, отверну т ь болты и снять кожух. На вопрос, что случилось, ответил мрачно: Не знаю, но слышал, кажется, посторонний звук. Слово «кажется» никому не понравилось. Остановить махину — дело не шуточное. Это потеря как минимум одного дня. Ведь теперь, если всё нормально, тем не менее надо разбирать машину, протирать детали, смазывать их и снова собирать. Таков порядок. Но в этот раз осторожность оказалась не напрасной. Чуткий слух не подвёл мастера.
Когда сняли кожух, под ним обнаружили несколько обломков электродов и один почти целый. Я взглянул на Дмитрия Ивановича. Обычно доброе лицо его было неузнаваемо злым. Он стиснул зубы, и под щеками забегали желваки. Схватив куски электродов, он поднял их в руке над головой и готов был крушить любого, кто положил их туда. Внутренние силы заставляли вылить гнев на первого попавшегося, но сознание того, что многие окружавшие его не понимали, в чём дело, да и вовсе не были виноваты, пересилило, и он, заикаясь от волнения, сказал:
— Ну, кто это сделал? Ведь раскрутись эксгаустер сильнее, и сумасшедшей тягой подняло бы эти электроды. Тогда они, пулей пробили бы обшивку, и всё разнесло бы к чертям.
Левой рукой он стёр градом льющийся пот, вызванный, по-моему, в этот раз не жарой, к которой все привыкли.
Позже долго разбирались в причинах случившегося. Приезжала даже местная служба безопасности. Однако сошлись на том, что в предыдущий день не успели до конца дня закрыть все люки, и кто-то из сварщиков выбросил туда по недопониманию остатки валявшихся поблизости электродов.
Что ж, могло быть и так. Ведь рабочим здесь только становятся, и многое им ещё непонятно.
Сейчас обстановка возле четвёртого эксгаустера из напряжённой переходит в накалённую. Собрались почти все. Вижу Тэ Эс Гилла, Эм Пи Варму и представителей эксплуатации, окруживших Дмитрия Ивановича и слушающих, как он что-то им горячо доказывает, размахивая руками. К ним уже торопится на помощь начальник комплекса по советской стороне Владимир Григорьевич Кузовков.
Я, как переводчик, обычно иду туда, где больше всего нужна моя помощь. У нас на комплексе в настоящее время работают пятнадцать советских экспертов. Почти у всех разные направления в работе. Тут механики, электрики, наладчики, инженеры по контрольно-измерительным приборам, которых мы зовём просто киповцами, огнеупорщики, вентиляционники, специалист по весовому хозяйству — словом, целый букет специальностей. Один переводчик, разумеется, не может помогать одновременно всем, тем более, что специалисты работают, как правило, в разных местах. Поэтому я ежедневно по утрам провожу получасовые занятия английского языка со всеми экспертами, обучая их основным разговорным моделям, чтобы простые беседы в рабочем порядке они могли вести сами без помощи переводчика, а в случае серьёзных переговоров и при обсуждении деталей или во время сложных работ, как сегодняшний пуск, вызывали меня.
Сейчас, находясь в любом месте зала, я наблюдаю за нашими экспертами, чтобы сразу заметить, кто из них попадает в языковой цейтнот, не укладываясь в свой запас английских слов, и тогда спешу ему на помощь. Теперь она нужна Дмитрию Ивановичу. Понимаю по тем ищущим взглядам, которые бросают индийские инженеры, поворачивая головы в поисках меня, и я уже рядом.
— В чём дело, Дмитрий Иванович?