–Да, – прошипел он, рвя пуговицы её блузки. – Ненавижу. За каждый твой несыгранный потенциал.
Холодный лак рояля обжигал оголённую спину. Дэниел прикусил её плечо, когда его пальцы впились в обнажённые бёдра. Никакой нежности – только ярость, выливающаяся в каждое движение.
Эмили вскрикнула, когда он вошёл без предупреждения. Боль, острая и чистая, как диссонанс в середине фуги. Его пальцы сплелись с её, прижимая к клавишам – глухой гул струн сопровождал каждый толчок.
–Смотри, – он заставил её пальцы взять аккорд, – вот где ты ошибаешься. Резкий толчок в такт фальшивой ноте. Эмили застонала, ногти впиваясь в его предплечья.
Они двигались в дисгармонии – её стоны, его ругательства, скрип рояля под их весом. Когда волна накрыла Эмили, она впилась зубами в его плечо, прямо в шрам. Дэниел зарычал, завершая её в такт последнему аккорду.
Он отстранился первым, поправляя ремень с металлическим лязгом.
–Ошибка — выдохнул, вытирая окровавленную губу.
Эмили сползла с рояля, дрожащими руками застёгивая юбку. На полированной поверхности остались тёмные пятна — то ли от пота, то ли от чего-то ещё.
–Врёшь, – она поймала его за рукав, ощущая, как напряглись его мышцы. – Ты боишься, что теперь я буду играть ещё лучше.
Дэниел резко развернулся, но не для поцелуя – чтобы прижать её к стене рядом с портретом Баха. – Шесть утра. Ты опоздаешь — я вышвырну тебя из консерватории.
Когда дверь захлопнулась, Эмили осталась стоять, прижимая окровавленную губу. Внизу, на крышке рояля, среди разбросанных нот, блестел его забытый запонок.
Она улыбнулась. Это была не победа. Не поражение. Всего лишь пауза перед следующим движением.
Глава 19 «Allegro con fuoco»
6:00 утра. Зал №7.
Эмили вошла ровно с последним ударом часов. Ее пальцы сжимали папку с нотами так сильно, что костяшки побелели.
Дэниел стоял у рояля, безупречный в своем черном костюме, без единого намека на прошлую ночь. Его лицо было холодным, как мраморная плита.
–Мы разбираем концерт Моцарта, – сказал он, не глядя на нее. –Первая часть. С начала.
Эмили замерла.
–Вы серьезно?
–Я всегда серьезен.
Он повернулся, и в его глазах не было ничего – ни ярости, ни страсти, ни даже ненависти. Только пустота.
Эмили резко опустилась на табурет и ударила по клавишам.
–Ты играешь, как будто ненавидишь музыку, — перебил он ее на третьем такте. –Снова.
–А ты учишь, как будто ненавидишь меня!
Тишина.
Дэниел медленно подошел, остановившись так близко, что запах его одеколона ударил в голову — тот самый, что вчера смешивался с ее потом.
–Это урок, мисс Картер, – произнес он ледяным тоном. – Если тебе нужны другие «занятия» — иди к своему виолончелисту.
Ее ладонь сама взлетела — но он перехватил запястье за сантиметр до своего лица.
–Не смей, – прошипел он. - Ты перешла грань. Но здесь, в этом зале, ты все еще моя ученица. И я сделаю из тебя музыканта, даже если мне придется сломать тебя.
Он отпустил ее, оставив на коже следы от пальцев.
–С начала.
Эмили вдохнула.
Выдохнула.
И заиграла.
На этот раз — безупречно.
Дэниел слушал, скрестив руки на груди.
Когда последняя нота отзвучала, он кивнул.
–Лучше.
И это было хуже любой ярости.
Потому что в его глазах она увидела правду – он не сожалел о прошлой ночи.
Он просто вычеркнул ее.
А теперь ждал, сможет ли она сделать то же самое.
Глава 20 «Скерцо под запретом»
Шёпот за спиной.
Эмили почувствовала его ещё до того, как вошла в столовую консерватории. Студенты резко замолкали, когда она проходила мимо, преподаватели отводили глаза.
–Смотри, это та самая...
–Говорят, Райт теперь...
–Видели, как она вышла из его зала вчера...
Она сжала поднос до хруста пальцев.
Зал №7 был заперт.
Эмили тряхнула ручку – железо не поддалось. Из-за двери доносились сдержанные голоса:
–Это безответственно, Дэниел, – бас декана. – После истории с Ковальским ты должен был...
–Я преподаю музыку. Ничего больше.
–Не ври мне! Весь институт видит, как ты на неё смотришь.
Тишина.
Потом — глухой удар кулаком по роялю.
–Она талантливее всех ваших любимчиков. И если вы посмеете...
Эмили не стала дожидаться конца.
Ночной джаз-клуб "Blue Note" утопал в сигаретном дыму. Виолончелист Седов уже поднимал бокал в её сторону, когда Эмили заметила знакомую фигуру в дальнем углу.