Она опоздала на двадцать минут.
Дэниел сидел за роялем, его пальцы выстукивали нервный ритм по крышке.
— Ты выглядишь ужасно, — сказал он, когда она вошла.
Эмили поставила ноты на пюпитр.
— Я беременна.
Тишина.
Дэниел замер, его лицо стало каменным.
— Повтори.
— Я беременна. Это случилось...
— Я знаю, когда это случилось, — он резко встал, отбросив табурет. — Ты уверена?
Она молча достала тест из кармана.
Дэниел взял его, изучая, будто пытаясь разглядеть фальшь.
— Ты... — его голос сорвался. — Что будем делать?
Эмили вдруг рассмеялась — резко, почти истерично.
— Мы? — она ткнула пальцем в его грудь. — Ты две недели делал вид, что ничего не было! А теперь "мы"?
Он схватил ее за запястья.
— Прекрати! Это серьезно.
— Я знаю! — она вырвалась. — Но это МОЯ жизнь. МОЯ карьера. МОЕ тело.
Дэниел отступил, его пальцы сжались в кулаки.
— Ты права.
Он повернулся к роялю, ударил по клавишам — диссонанс.
— Но если ты решишь оставить... это... — он не мог произнести слово "ребенок", — я не исчезну.
Эмили прижала ладонь к животу.
— Я не знаю, чего хочу.
Дэниел резко закрыл крышку рояля.
— У тебя есть неделя. Затем я уезжаю на гастроли.
— Это ультиматум?
— Это реальность.
Он вышел, оставив ее одну с нотами Шопена и двумя розовыми полосками в кармане.
Эмили опустилась за рояль.
Ее пальцы сами нашли клавиши.
Играла она или плакала — было невозможно разобрать.
Глава 25 «Вирусный этюд»
Эмили проснулась от бешеной вибрации телефона. 47 пропущенных звонков. 163 сообщения. Первое, что она увидела, открыв соцсети — собственное фото, где она и Дэниел выходят из отеля "Savoy". Заголовок:
«Скандал в консерватории: преподаватель и студентка. Подробности интимной связи ЗДЕСЬ»
Кровь ударила в виски.
Зал №7 был заперт. Через дверь доносились крики:
— Ты уничтожил свою карьеру! — голос декана. — После Ковальского тебя еле взяли, а теперь это?!
— Это моя личная жизнь.
— Нет! Когда ты преподаешь ей приватно — это уголовное дело!
Эмили прислонилась к стене, вдруг осознав — живот слегка подергивается. Странное ощущение, будто кто-то щекочет изнутри.
Кафе напротив.
Дэниел вошел с перекошенным лицом:
— Ты видела?
— Весь мир видел.
Он швырнул на стол конверт:
— Билет в Нью-Йорк. Сегодняшний рейс.
Эмили не стала открывать:
— Бежишь?
— Спасаю тебя! — он впервые повысил голос на людях. — Декан подает заявление о твоем отчислении. Ковальский собирает педсовет.
Она медленно положила руку на живот:
— А как же...
Дэниел закрыл глаза:
— Я не знаю. Но если ты останешься, они уничтожат нас обоих.
В его телефоне зазвонил неизвестный номер.
— Не бери, — прошептала Эмили.
Он взял.
Голос в трубке был настолько громким, что слышала даже она:
— Поздравляю, маэстро! Теперь вся страна знает, как ты «учишь» студентов. Жди проверки...
Дэниел разбил телефон о стену.
В тишине кафе стало слышно, как Эмили плачет.
— Я не поеду, — сказала она.
— Ты обязана.
— НЕТ! — она вскочила, опрокидывая стул. — Я устала бегать! Если ты хочешь уйти — уходи. Но я остаюсь.
Он схватил ее за плечи:
— Ты губишь себя!
— А ты научи меня, как надо! — она впилась ногтями в его предплечья. — Ты же мой преподаватель, нет?
Дэниел вдруг обнял ее — крепко, отчаянно.
— Я вернусь.
— Когда?
— Когда это закончится.
Он повернулся и ушел, оставив билет на столе.
Эмили не стала его догонять.
Она сидела, гладя живот, и смотрела, как за окном его фигура растворяется в толпе.
Телефон снова завибрировал. Новое сообщение:
«Мисс Картер. Явка в дисциплинарный комитет завтра в 9:00. При себе иметь все документы.»
Она выключила экран.
Впервые за долгое время ей было совершенно спокойно.
Решение уже созрело.
Как нота, ждущая своего момента.
Глава 26 «Финальный аккорд»
Зал заседаний, 9:00 утра
Тяжелые дубовые двери закрылись за Эмили с глухим стуком. В зале заседаний дисциплинарного комитета пахло старыми книгами и пылью.
Декан сидел во главе стола, его пальцы нервно перебирали бумаги. Рядом — Ковальский, с торжествующей ухмылкой.