–Где та самая Эмили Картер, что разрывает шаблоны?
И тогда она увидела его.
Дэниел вошёл тихо, заняв место в последнем ряду. В тёмном свитере, с мокрыми от снега волосами. Он не аплодировал, просто смотрел.
Её пальцы сами нашли нужные клавиши.
Их мелодию.
Ту самую, что они играли в пустом классе два года назад, когда она ещё позволяла себе ошибаться, а он — улыбаться.
Зазвучали первые ноты — нежные, рваные, будто струящиеся сквозь шрамы. Она добавила джазовый пассаж, и вдруг...
Ответ.
Где-то из глубины зала раздался второй рояль.
Весь зал ахнул.
Дэниел шёл между рядами, не сводя с неё глаз, его пальцы отвечали ей на невидимых клавишах.
— Играй, — прошептал он, поднимаясь на сцену.
Она отодвинулась на краешек скамьи.
Он сел рядом.
И зал взорвался.
Они играли без нот, без репетиции, будто эти два года разлуки были всего лишь паузой. Его левая рука — повреждённая, но всё ещё сильная — брала басы, её правая вела мелодию. Они спорили, мирились, взлетали и падали вместе.
— Ты слышишь? — он наклонился к её уху под гром аплодисментов.
— Что?
— Нашу музыку. Она живая.
Эмили закрыла глаза. Впервые за два года она чувствовала.
Но когда последний аккорд растаял в воздухе, Дэниел резко встал.
— Подожди! — она схватила его за рукав.
— Нет, — он обернулся, и в его глазах стояла вся их боль. — Не сейчас.
Зал ревел, требуя биса, но он уже шёл к выходу, оставляя за собой тишину.
Только на пюпитре остались лежать смятые ноты.
Новая пьеса. Для нас.
Эмили развернула листы дрожащими руками.
В углу было написано:
«Прости. Играй одна. Ты всегда была сильнее меня».
Глава 31 «Я не могу без тебя»
2:47 ночи.
Эмили лежала в гостиничном номере, уставившись в потолок. В ушах всё ещё звенели аплодисменты, а на рояле у окна лежали те самые ноты — его прощание, его боль, его любовь, застывшая между строками.
Она ворочалась, пытаясь прогнать его образ. Его пальцы, едва касающиеся клавиш. Его голос, который дрогнул, когда он сказал
–"Играй одна".
И вдруг — стук в дверь.
Тихий. Настойчивый.
Она замерла.
Снова стук.
Сердце бешено колотилось, когда она подошла к двери и заглянула в глазок.
Дэниел.
Он стоял в полумраке коридора, без пальто, в мятой рубашке, с тенью двухдневной щетины. В одной руке — бутылка вина, в другой — потрёпанная нотная тетрадь.
Она открыла дверь.
Они молча смотрели друг на друга.
— Я... — его голос сорвался. — Я пытался не приходить.
Снег таял в его волосах.
Она отступила, пропуская его внутрь.
Он не касался её. Не пытался объяснить. Просто сел за рояль и начал играть.
Ту самую мелодию.
Но теперь — медленно, с болью, с паузами, в которых слышались все их несказанные слова.
Эмили закрыла глаза.
— Почему ты ушёл? — прошептала она.
Музыка оборвалась.
— Потому что... — он глубоко вдохнул. — Потому что если бы я остался на сцене ещё на минуту, я бы упал перед тобой на колени.
Тишина.
Она подошла к роялю, остановилась в сантиметре от него.
— Покажи мне, — она положила руку на тетрадь.
Он открыл её.
Ноты. Фотографии. Вырезки из газет о её концертах.
— Я не могу без тебя, — сказал он наконец, глядя ей прямо в глаза. — Даже после всего. Даже зная, что разрушу тебя снова.
Она коснулась его щеки.
— Тогда играй, — прошептала она. — Играй, как будто это наш последний дуэт.
Глава 32 «Мир против нас»
Утро после.
Солнце пробивалось сквозь шторы, раскрашивая его спину золотыми полосами. Эмили проснулась от шепота — Дэниел сидел на краю кровати, собирал вещи.
— Ты... уезжаешь? — её голос звучал хрипло.
Он замер. В его руках был тот самый билет: Вена → Нью-Йорк. Сегодня. 14:30.
— Я должен, — он не оборачивался. — Мне позвонил Коллинз. Если я не явлюсь на разбирательство в консерваторию завтра, они подадут в суд за нарушение контракта.
Она резко села, простыня соскользнула.
— Ты даже не спросишь, хочу ли я поехать с тобой?
Наконец он повернулся. Его глаза были красными.
— Ты только вернулась в большую музыку, Эмили. А я... — он показал на свой чемодан, — я везу с собой только скандалы и долги.
Она вскочила, загородив дверь.