–Хорошо, – прошептала она. – Я согласна.
Дэниел достал из папки лист бумаги и положил перед ней.
–Контракт. Три месяца. Шесть часов занятий ежедневно. Никаких пропусков. Никаких возражений.
Эмили пробежалась глазами по пунктам. Последний заставил её вздрогнуть:
–Студент соглашается на любые методы преподавания, которые педагог сочтёт необходимыми. Что это значит? – она ткнула пальцем в строчку.
Дэниел наклонился так близко, что она почувствовала запах его одеколона – древесный, с горьковатыми нотками.
–Это значит, что если я решу, что тебе нужно играть одну и ту же гамму двенадцать часов подряд, ты будешь играть. Если скажу, что ты должна спать у рояля, ты будешь спать у рояля. Он помолчал. –И если я решу, что ты больше не достойна прикасаться к инструменту, ты больше не прикоснёшься.
Эмили почувствовала, как по её телу разливается странное тепло – смесь страха и возбуждения. Она взяла ручку. В этот момент она поняла, что подписывает не просто контракт. Она подписывает договор с дьяволом.
Когда её подпись высохла, Дэниел взял бумагу и повернулся к выходу.
–Завтра в шесть утра. Зал номер семь. Не опаздывай.
После того как дверь закрылась, декан вздохнул:
–Он лучший педагог, который у нас есть, мисс Картер. И самый жёсткий. Ты выдержишь?
Эмили посмотрела на дверь, за которой исчез Дэниел.
–Я не только выдержу, – сказала она, хотя сама не была в этом уверена. – Я сломаю его.
Декан покачал головой:
–Многие пытались. Все проиграли."
Эмили вышла на улицу, где дождь уже прекратился. Она не знала, что ждёт её завтра. Не знала, сможет ли выдержать его методы. Но одно она знала точно – игра началась. И ставка в ней была её будущее.
Глава 3 «Первая нота войны»
5:30 утра. Консерватория ещё спала, когда Эмили, щурясь от резкого света фонарей, подходила к главному входу. В горле стоял комок, а пальцы нервно перебирали ремешок сумки.
–Всего лишь урок, – пыталась убедить себя Эмили, но её предательское сердце колотилось так, будто она шла на дуэль.
Зал №7 оказался маленьким и душным, с единственным окном, через которое пробивались первые лучи солнца. В центре стоял старый рояль – не тот блестящий концертный инструмент, на котором она играла во время прослушивания, а потрёпанный рабочий инструмент с потускневшими клавишами.
И Он. Дэниел Райт.
Он стоял спиной к двери, его длинные пальцы расставляли ноты на пюпитре. В серой водолазке и чёрных брюках он казался ещё более аскетичным и неприступным, чем вчера.
–Ты опоздала на четыре минуты" – сказал он, не оборачиваясь.
Эмили замерла.
–Но сейчас же ещё не...
–Я сказал шесть. Это значит в 5:55 для подготовки. Садись.
Она медленно подошла к роялю, ощущая, как её ноги стали ватными. Запах в комнате – древесины, лака и чего–то ещё, неуловимого, чисто мужского – ударил ей в голову.
–Гамма до–мажор. Четыре октавы. Медленно.
Эмили фыркнула.
–Гаммы? Серьёзно? Я думала...
Он резко развернулся, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который она заметила во время прослушивания. Только теперь это был не интерес. Это была ярость.
–Ты думала? – его голос был опасен своей тишиной. – Вот в чём твоя проблема, мисс Картер. Ты слишком много думаешь. Музыка – это не мысли. Это дисциплина. Это послушание. Это... Он резко схватил её запястье, прижимая её пальцы к клавишам. –...точность.
Эмили почувствовала, как её кожа вспыхнула под его прикосновением. Его рука была тёплой и шершавой, пальцы – сильными, с едва заметными шрамами. Она попыталась вырваться, но его хватка стала только крепче.
–Играй.
Первые ноты дались ей с трудом – не потому что она не умела, а потому что его присутствие сбивало все мысли. Он стоял так близко, что она чувствовала его дыхание у себя в волосах.
–Медленнее. Ощути каждую ноту.
Она играла, а он ходил вокруг рояля, как хищник, его тень падала на клавиши, смешиваясь с её пальцами.
–Снова.
–Но я уже...
–СНОВА!
Гром его голоса заставил её вздрогнуть. Эмили почувствовала, как в глазах появляются предательские слёзы, но сжала зубы и начала заново.
Так прошли три часа. Три часа одной и той же гаммы. Когда её пальцы начали неметь, а спина покрылась испариной, он наконец сказал:
–Стоп.
Эмили опустила руки, чувствуя, как они дрожат от напряжения. Она ожидала насмешки, критики, но вместо этого Дэниел молча подошёл к окну, его профиль чётко вырисовывался на фоне утреннего света.