–Нет.
Один короткий ответ — и всё стало ясно. Его холодность, его ярость, его бескомпромиссность... Всё это было не потому, что он ненавидел её талант.
А потому что завидовал.
Эмили вдруг поняла, почему он выбрал её из всех студентов.
Она была тем, кем он больше не мог быть.
–Завтра, — он встал, поправил манжеты, снова надевая маску. – Мы начинаем с твоего соло. Без ошибок.
Когда дверь за ним закрылась, Эмили осталась сидеть у рояля, глядя на свои руки.
Теперь она знала правду.
Игра изменилась
Глава 8 «Невысказанные истины»
Слухи в консерватории распространялись быстрее, чем чума.
Эмили сидела в углу библиотеки, окруженная стопками нот и теоретических трудов. Солнечный свет, пробивавшийся через высокие окна, золотил пылинки в воздухе, создавая иллюзию уюта, которой она не чувствовала.
За соседним столом, склонившись над книгами, две старшекурсницы из фортепианного отделения шептались, не подозревая, что их слышат.
–...Райт? Да он же после того скандала в Вене вообще не должен был преподавать...
Перо Эмили замерло над конспектом. Чернильная клякса расплылась по бумаге, но она не обратила на это внимания.
–Говорят, он разбил рояль кулаками, когда ему сказали, что больше он не играет...
Её пальцы непроизвольно сжались, оставляя на ладонях красные отметины от ногтей.
–Не кулаками. Это у него руку повредило навсегда. Его учитель, Ковальский, довел его до нервного срыва. Заставил играть с температурой под сорок. А когда Дэниел сорвался на сцене, публично назвал его бездарностью...
Громкий скрип стула заставил девушек замолчать. Эмили встала, даже не осознавая этого. В ушах звенело, а в груди будто застрял ком.
Она вышла, забыв даже собрать свои вещи.
Коридор консерватории показался ей вдруг слишком длинным, а воздух – слишком спертым. Она шла, не видя ничего перед собой, пока не столкнулась с кем-то твердым.
–Осторожнее, первокурсница.
Эмили подняла голову. Перед ней стоял высокий молодой человек с всклокоченными темными волосами и насмешливыми глазами. Марк Тейлор, старшекурсник, один из немногих, кто продержался в классе Дэниела больше семестра.
–Ты выглядишь так, будто только что увидела призрака, — усмехнулся он, но в его голосе не было злости.
Эмили попыталась обойти его, но он неожиданно положил руку ей на плечо.
–Не слушай их, — он кивнул в сторону библиотеки. — Они не видели, как он играл до... ну, ты поняла.
Он замолчал, заметив её выражение.
–Просто... будь осторожна. Он не тот, кем кажется.
На следующее утро зал №7 казался холоднее обычного. Дэниел стоял у окна, спиной к двери, когда она вошла. Его поза была напряженной, плечи – неестественно прямыми.
–Концерт. С начала, — бросил он, даже не повернувшись.
Эмили молча подошла к роялю. Её пальцы, обычно такие послушные, сегодня казались чужими. Она начала играть, но каждая нота звучала фальшиво — не технически, а как-то глубже, будто она вдруг осознала весь скрытый смысл этой музыки.
Внезапно
–Стоп.
Дэниел наконец повернулся. Его лицо было бледнее обычного, а под глазами залегли темные тени.
–Ты играешь, как будто боишься сломать рояль, — сказал он тихо. — Это не музыка. Это похороны.
Эмили сжала губы. В голове крутились сотни вопросов, но ни один из них не могла задать вслух.
–Я...
–Снова.
Он не дал ей договорить, снова отвернувшись к окну.
Эмили глубоко вдохнула. Вместо того чтобы сдерживаться, она ударила по клавишам со всей силой, на которую была способна. Она играла не для него. Она играла вместо него.
Музыка лилась, наполненная гневом, болью и чем-то еще — чем-то, что она не решалась назвать.
Когда последний аккорд отзвучал, в зале повисла звенящая тишина.
Дэниел медленно повернулся. Его лицо оставалось каменным, но в глазах – этих всегда таких холодных глазах – Эмили увидела что-то новое. Что-то живое.
–Завтра. Здесь же.
Он вышел, не дав ей ни похвалы, ни порицания.
Но Эмили поняла главное — правда, которую она не произнесла вслух, теперь висела между ними тяжелее, чем любая нота.
Игра продолжалась. Но правила изменились.
Глава 9 «Отражение в чёрных клавишах»
Полночь.
Консерватория погрузилась во тьму, лишь в зале №7 горел одинокий светильник, отбрасывающий дрожащие тени на стены. Эмили сидела за роялем, её пальцы механически повторяли пассаж из третьей части концерта. Седьмой час непрерывных занятий. Подушечки пальцев горели, будто прижатые к раскалённому металлу, а левая кисть периодически сжималась в судороге.