Дэниел улыбнулся — впервые за все время их знакомства. Это была не добрая улыбка.
–Как жаль.
Его пальцы обрушились на клавиши, играя ту же пьесу, но с убийственной точностью. Это не было преподаванием.
Это был разгром.
И Эмили поняла, что только что разбудила спящего льва.
Глава 11 «Слепое послушание»
Тишину зала №7 разорвал резкий звук падающей крышки рояля. Дэниел захлопнул её одной рукой, другой доставая из кармана чёрный шёлковый платок.
–Глаза закрыть. – Его голос звучал как скрип льда под сапогом.
Эмили закинула рыжие волосы за плечо:
–Не буду.
Он не стал спорить. Одним движением зажал её запястья левой рукой, правой натянул повязку. Миг сопротивления — и мир погрузился во тьму.
–До-мажор. Четыре октавы. Каждая ошибка – плюс час.
Его пальцы грубо поставили её руки в исходное положение. Эмили почувствовала, как её ногти царапают полировку клавиш.
Первая гамма прозвучала коряво.
–Раз. – Его дыхание обожгло ухо. – Ты слышишь, как фальшивишь?
–Я не...
–Два.
Она стиснула зубы. Второй подход — уже ровнее, но мизинец соскользнул.
Неожиданно его ладонь легла поверх её руки, обжигающе горячая.
–Ты играешь глазами, а не пальцами, – он водил её руками по клавиатуре, заставляя запомнить каждый миллиметр. – Эта клавиша – на два сантиметра ближе к краю. Эта – на градус ниже.
Третий подход. Четвёртый. Пятый.
В какой-то момент её пальцы начали находить ноты без ошибок.
Лучше, — сквозь зубы признал Дэниел. Его рука неожиданно дрогнула на её запястье.
Эмили воспользовалась моментом – рванулась вперёд и сорвала повязку.
Они замерли нос к носу. Его глаза, тёмные и бездонные, были ближе, чем когда-либо.
–Урок окончен, — прошептал он, но не отошёл.
–Значит, я выдержала испытание?
Дэниел медленно поднял свою повреждённую руку между ними, разжимая пальцы с видимым усилием.
–Нет. Ты его только начала.
Он развернулся и не ушёл, а просто сел за второй рояль. Его пальцы, несмотря на боль, легли на клавиши.
–Теперь смотри и учись.
И заиграл ту самую гамму – идеально, болезненно, с той самой «живой механичностью», которой требовал от неё.
Эмили поняла – это не поражение. Это первый шаг в их странной войне.
Глава 12 «Яростные ноты»
(тот же день, вечер)
Зал №7 погрузился в сумерки. Последние лучи солнца цеплялись за пюпитры, окрашивая клавиши в кроваво-красный оттенок. Эмили осталась после наказания – не из упрямства, а потому что не могла уйти. Ее пальцы все еще гудели от бесконечных гамм, но она снова и снова повторяла пассаж, который он заставил ее выучить вслепую.
Дверь распахнулась без предупреждения.
–Ты все еще здесь.
Дэниел стоял на пороге, его тень растянулась через весь зал. Он сбросил пиджак на ближайший стул, оставшись в черной рубашке с расстегнутым воротом.
–Я не закончила, – бросила Эмили, намеренно ударив по клавишам с вызовом.
Он подошел так близко, что его бедра уперлись в ее колени.
–Ты играешь, как будто хочешь сломать рояль.
-А ты учишь, как будто хочешь сломать меня.
Она резко встала, но он не отступил. Их груди почти соприкасались, дыхание смешалось — ее учащенное, его ровное, но прерывистое.
-Ты ненавидишь меня, — прошептала Эмили.
-Да.
-Врешь.
Она подняла руку и коснулась его поврежденного запястья. Дэниел вздрогнул, но не отдернулся. Его кожа под ее пальцами была горячей, шрамы — грубыми и неровными.
-Ты боишься, что я стану лучше тебя.
-Заткнись.
–Боишься, что я смогу сыграть то, что ты больше не…
Он напал.
Его руки вцепились в ее лицо, пальцы впились в волосы, губы прижались к ее губам с такой яростью, что зубы стукнулись. Это не был поцелуй — это было наказание. Горячее, влажное, с привкусом крови (ее или его, она не поняла).
Эмили ответила с той же силой.
Она кусала его губы, царапала ногтями шею, впилась пальцами в его плечи так, что даже через рубашку останутся синяки. Они сражались – не за воздух, не за пространство, а за правоту, за ту невысказанную истину, которая висела между ними с первого дня.
Дэниел оторвался первым.
–Это ошибка, – он дышал так тяжело, как будто только что сыграл концерт Рахманинова.
–Тогда накажите меня снова, – Эмили поймала его за ремень и рванула на себя.