— Ваше величество, считал и продолжаю считать отвлечение сил на обустройство магистрали, связующий Владивосток с Константиновском-на-Амуре неразумным распылением средств. Сейчас важно как можно скорее завершить стройку Великого Сибирского Пути, а потом и взяться за второстепенные направления.
— Экий вы максималист, Пётр Аркадьевич! Вот назначу начальником дороги от Амура до Владивостока, отведёте душу…
Молодой Столыпин насупился, подозревая в словах сих высочайшую шутку. А я и правда хотел поставить талантливого юношу на большой проект. Дороги железные по Сибири и Дальнему Востоку строить и строить ещё. Попрактикуется пускай на перегоне «Владивосток-Хабаровск» пардон, Константиновск-на-Амуре и далее, до Сахалина рельсы тянет. А его проект трамвайного сообщения между районами Константинополя-Тихоокеанского найдётся кому реализовать. Большому человеку — большие дела! А что «этот» Пётр Столыпин вырастет в личность большого масштаба, нисколько не сомневаюсь.
Клан атамана Кривоногова, угнездившийся в станице Константиновской ещё при брате Саше, разросся за эти годы почти до ста семей (если брать с детьми-внуками-племянниками) изрядно поднял денег на торговле и золотодобыче. И, почтенный атаман, дико печалясь, что Константиновск-на-Амуре оказался в стороне от Великого Сибирского Пути, пользуясь правами старого знакомца, решился «заманить» царя-батюшку на Амур, отстроив для гостя дорогого двухпутную железную дорогу, хотя особой нужды в ней действительно не было. Ну да ладно, не на пропой деньги пойдут, дал согласие на ту стройку, хотя и Муравьёв-Маньчжурский против выступал, желая как можно скорее соединить, «сшить» Петербург и Владивосток рельсами «железки».
Сказать, что железная дорога подстегнула развитие сибирских городов, значит ничего не сказать. Томск, в этой реальности стоящий прямо на магистрали, а не в 80 верстах севернее как «у нас», за последние десять лет прирос числом жителей просто невероятно и стал первым сибирским «стотысячником» в 1872 году. Конечно, тут и Сибирский Университет значимую роль сыграл, а также учёба в Сибирских Афинах (запустил я этот оборот и здесь) цесаревича. Какой там спор Красноярска и Новосибирска моей реальности за звание столицы Сибири? Тут Томск безоговорочно первый. Иркутск хорошо развивается с прокладкой «железки» до Байкала, Чита новые и новые улицы отстраивает. А вот Красноярск, к моему удивлению, растёт не так бурно. Хотя, есть тому объяснение, есть. Енисейск, связанный отличной дорогой напрямки с Томском, забирает к себе множество переселенцев, Енисейский судостроительный завод крупнейшее наисовременнейшее предприятие. Енисейцы, подкопив изрядно золотишка, даже просили высочайшего разрешения начать строительство железной дороги сразу и до Томска и до Красноярска. Но тут уж фиг им, хватит пока хороших шоссейных дорог, пускай лишнюю копеечку вкладывают в освоение севера, баржи клепают, заходят основательно на Нижнюю Тунгуску, на Подкаменную, Норильский промрайон осваивают, зря что ль лицензии получены?
Сибиряки и дальневосточники, узнав о кругосветном путешествии императора, инспектирующего дальние пределы державы, взбодрились необычайно. Особенно, как мне докладывали, переполошились владивостокцы. Ещё бы — их город Константин самолично закладывал среди дикой местности, ни черта там вообще не было, как в форте Росс, например. Всё с нуля начато, даже баню гарнизонную его величество, великим князем на тот момент пребывая, самолично рубил, изумляя умениями и ловкостью опытных плотников. Ту баню, вполне себе действующую, умники из городской управы закрыли как представляющую историческую ценность. Музей ещё сделают, с них станется. Но шпынять и подкалывать дорогих владивостокцев не стал, разве что поинтересовался — есть ли, после закрытия «исторической» бани, где помыться-попариться царю, когда прибуду в город славный, хоть далёкий, но таки нашенский.
Из Владивостока мгновенно отстучали огромную телеграмму с перечислением мероприятий, каковые проводятся в городе в ожидании любимого монарха, основателя дальневосточной твердыни. Даже делегация лучших людей города пересекла океан на специально зафрахтованном пароходе. Архитектор и градоначальник полдня раскатывали в кабинете карты, демонстрируя, как похорошеет город к приезду моего величества. Но точной даты, когда двину обратно в Санкт-Петербург и сам не знаю. Надо дать возможность спокойно, без штурмовщины закончить Великий Рельсовый Путь, дабы торжественно и агитационно прибыть в столицу, делая остановки в больших городах по пути. Пока же цесаревич отлично справляется с делами государственными, можно и не спешить, не загонять лошадей и паровозы по дороге.