…С башни Кутб-минар открывается великолепный вид на Дели: новые здания и памятники старины, зеленые улицы и парки, трубы заводов.
Башня, воздвигнутая из красного песчаника и белого мрамора, уже которое столетие возвышается над Махраули, пригородом Дели. Возвышается наперекор времени и стихиям природы, в том числе сильнейшему землетрясению 1803 года, когда были разрушены куда более низкие сооружения.
Со всех концов света приезжают сюда, чтобы взглянуть на это чудо зодчества, а также на еще одну достопримечательность — железную колонну у подножия башни. Она непостижимым образом не ржавеет, хотя открыта всем ветрам и дождям. Столб отлит из особого, до сих пор не разгаданного сплава черного металла. Согласно легенде, тот, кто обхватит колонну руками, встав к ней спиной, будет жить счастливо. Миллионы людей пытались сделать это за шестнадцать веков (потому на расстоянии примерно метра от земли столб гладко отполирован), но мало кому удавалось.
Я тоже не сумел, хотя здоровенный индиец в чалме изо всех сил тянул мои руки, приговаривая: «Чуть-чуть, ну еще чуть-чуть!» Потом он то же самое говорил другому, третьему, четвертому… И всякий раз просил вознаграждение за труды.
Железная колонна в Дели
А вот девушка и ее спутник обхватили колонну без помощи индийца. Правда, они… взяли друг друга за руки.
— Мы вчера стали мужем и женой и представляем собой теперь одно целое, — засмеялась девушка. И добавила уже серьезно: — Мы хотим, чтобы наша семья была счастливой.
— А что такое, по-вашему, счастье? — поинтересовался я.
Девушка на секунду задумалась:
— Это когда любят друг друга. И когда верят, что завтрашний день будет радостным.
Чтобы завтрашний день был радостным… К этому стремятся люди всей планеты, у них общее представление о счастье. Как тут опять не вспомнить слова: «Нет Востока, и Запада нет»!
Еще не раз я оказывался среди вечного лета. Страны, о которых пойдет сейчас речь, тоже с полным основанием можно именовать прекрасной землей, они богаты историей, культурой.
Однако, к глубочайшему сожалению, не всегда мне было до того, чтобы любоваться красотами природы, изучать традиции — в нелегкий момент посещал эти края.
4. «Идем вперед»
Они знают, что такое ад
Рано утром машина покидает Хошимин. Часа через два впереди появляется шлагбаум, возле него солдаты. По одну сторону развевается флаг Социалистической Республики Вьетнам, по другую — Народной Республики Кампучии: красное полотнище, на котором изображены золотые башни храма Ангкор Ват.
Но и без шлагбаума не ошибешься, где проходит граница. Сзади осталось море нежно-зеленых рисовых кустиков, стада коров, буйволов. А тут голая, выжженная земля. Обуглившиеся стволы сахарных пальм. Даже пномы — высокие холмы, на склонах которых раньше добывали драгоценные камни, — изъедены, будто оспой, воронками от снарядов.
Мы едем в Пномпень. Впрочем, слово «едем» мало подходит. Выпрыгиваем из глубоких рытвин и снова падаем в них, буксуем в грязи.
За три часа «осиливаем» лишь сорок километров. А прежде через всю страну с юга на север, хотя она по территории больше Бельгии, Дании, Ирландии и Голландии, вместе взятых, можно было промчаться за шесть-семь часов. Шоссе же, по которому мы сейчас движемся, именовалось «государственная магистраль № 1», оно связывало кхмерскую столицу с Сайгоном, и его содержали в образцовом порядке. В полную негодность пришли даже километровые столбы: искорежены, согнуты, цифры разобрать невозможно.
На одном из ухабов подпрыгиваем так, что переднее колесо отлетает в сторону. Ругаясь на чем свет стоит, шофер вылезает из машины.
Вынужденная остановка в Свайриенге. Когда-то это был большой и красивый город. Пока шофер меняет колесо, осматриваюсь. Где же изящные домики? Где желтые пагоды с крышами из красной черепицы?
От домов и пагод — одни «ребра» — каменные подпорки. А если стена и уцелела, она похожа на решето: пробита снарядами и пулями. Обуглившееся тряпье. Горы щебня, мусора. Пулемет.
На вьетнамской границе
А где люди? Неужели никого не осталось в Свайриенге?