Мне показали магазин — с семьдесят пятого по семьдесят девятый год он был единственным в городе, им могли пользоваться лишь иностранцы. Впрочем, и тогдашним дипломатам не позавидуешь: их свободу передвижения строго ограничивали, посольства не имели телефонной связи ни между собой, ни с министерством иностранных дел.
Перед руководителями освобожденного Пномпеня встали тяжелейшие задачи. Накормить жителей, дать им орудия труда. Наладить снабжение водой. Привести город в порядок, обеспечить в нем безопасность.
Рыбаки вновь начали ставить сети. При Пол Поте ловить рыбу дозволялось лишь специальным отрядам, да и то под надзором «соансроков». Кхмера, застигнутого с сетью или удочкой, уничтожали на месте как злостного нарушителя закона. «Соансроки» забивали до смерти ребенка, если обнаруживали рядом с ним на песке выловленную рыбешку.
Когда Пномпень освободили, в нем было меньше двухсот (!) человек. Потом с каждым днем число жителей возрастало. Поднявшись на монумент Независимости, откуда открывается панорама города, я видел кхмеров с котомками за плечами, они входили в свои дома, где не были четыре года.
На моих глазах отдирали доски, которыми были заколочены окна и двери огромного отеля «Монором» в центре Пномпеня. И когда вместе с рабочими я шагнул внутрь, в лицо ударил страшный запах. Истлевшие человеческие тела среди гор щебня, мусора… Весь персонал «Монорома» и других гостиниц за исключением «Пнома» был вырезан: Пол Пот считал, что служащие отелей «испорчены иностранной идеологией» и, следовательно, их место — в могиле.
«Монором» вычистили, потолки и стены покрасили, лифт, который беспомощно висел между этажами, отремонтировали. И в отель стали въезжать гости.
Правительство восстановило пагоды, храмы.
Опять пошли люди и к Ангкор Вату. Об этом «собрате Парфенона» следует сказать несколько слов.
Однажды французский исследователь Анри Муо заблудился в джунглях неподалеку от города Сиемреап. Еды не было, к тому же у Муо начался приступ малярии.
«Видно, это мое последнее путешествие, отсюда не выбраться», — подумал француз. И вдруг лес расступился, Муо оказался на большой залитой солнцем поляне. Он успел заметить тропу, понял, что спасен, и потерял сознание.
Очнулся путешественник под вечер и решил, что сошел с ума: над джунглями возвышались башни. Он двинулся по направлению к ним. Но мираж не рассеивался, напротив: очертания встающего из джунглей волшебного города становились все более отчетливыми.
Так в XVII веке европейцы узнали об Ангкор Вате.
Даже полпотовцы не решились поднять руку на крупнейший в мире памятник культовой архитектуры, одно из чудес света, — они собирались возить туда туристов. Тем не менее это не помешало им заминировать подходы к древнему городу, окружить его мусорными свалками, устраивать в окрестностях массовые казни.
Одним из первых шагов народной власти стало создание специальной группы по охране Ангкор Вата. Группа привела в порядок дворец, разминировала дороги.
… Вначале были видны лишь силуэты башен, похожие на бутоны нераспустившегося лотоса. Когда подошел ближе, они стали как бы парить высоко в небе, а передо мной поднялись уступами террасы, загородившие джунгли. И вот я уже внутри, рассматриваю барельефы, провожу рукой по шероховатым камням древних изваяний.
На западной галерее дворца изображена битва за Цейлон: мужественный принц Рама сражается против ужасного демона Раваны, у которого десять голов и двенадцать рук. Повсюду фигуры апсар, точь-в-точь как на скале Сигирия, так же протягивающих вам цветы.
Ничего удивительного. Кхмеры ближе к индийцам и ланкийцам, чем к китайцам, вьетнамцам по внешнему виду, духовному складу, культуре (к примеру, при отделке Ангкор Вата скульпторы обращались к индийским эпическим поэмам «Рамаяна» и «Махабхарата») и по религиозным традициям: в Кампучии исповедуют буддизм, который пришел из Индии и Цейлона.
Но вернемся в Пномпень. У его улиц снова появились имена (полпотовцы краской и грязью замазали таблички с названиями). Широкая магистраль — вся в тропической растительности, деревьях, ярких цветах, — которая ведет от аэропорта в центр города, опять стала называться проспектом Советского Союза. Здесь над зданием политехнического института, построенного с помощью СССР, реет знамя народного правительства.
Красный флаг подняли и над первым кинотеатром, открывшимся в Пномпене. Кинотеатр украсили электрическими лампочками, у кассы выстроилась длинная очередь. Шел документальный фильм о зверствах прежнего режима, его сняли кампучийские и вьетнамские кинематографисты.