В них решения кабинета, переписка с главами государств, военные секреты.
Ее величество каждый год в одни и те же дни, в одни и те же часы устраивает балы и приемы.
Когда наблюдаешь, как королева торжественно следует в карете на открытие сессии парламента или как бравые гвардейцы в высоченных меховых шапках и красных мундирах встают на караул у ворот Букингемского дворца, когда приезжаешь в частную привилегированную школу, в которой дети ходят в соломенных шляпах канотье и галстуках особой расцветки, то повторяешь за С. Я. Маршаком: «Люблю англичан, из них каждый третий — чудак».
Смена караула у Виндзорского дворца
Однако дело не в чудачестве. Эти и многие другие традиции призваны утвердить незыблемость вековых устоев, напомнить пусть о былом, но величии Британии. Они нужны тем, кто правит страной, и их тщательно оберегают.
Одна из удобных традиций — отсутствие конституции. В стране нет основного закона, ею руководят сотни законодательных актов, причем некоторые приняты двести — триста лет назад. Поэтому английский фермер или рабочий часто не знает, какие у него есть права. Можно сказать, что Британия — урожайное поле для адвокатов и темный лабиринт для простых людей. Когда же общественность поднимает вопрос о создании документа, определяющего права и обязанности граждан, им отвечают: так издавна повелось, таков порядок…
В начале лета я получил конверт с печатью Букингемского дворца. В нем тисненное на золоте приглашение. Оно направлено от имени лорда Чемберлена.
«Не имеет ли этот лорд отношения к британскому премьеру, который пошел на сговор с Гитлером и согласился, чтобы Германия оккупировала Чехословакию?» — подумал я. Встреча Гитлера, Муссолини, Чемберлена и французского премьер-министра Даладье в сентябре 1938 года вошла в историю как мюнхенская сделка.
Мне объяснили, что в данном случае лорд Чемберлен — не имя, а титул: это гофмейстер королевского дворца. Гофмейстер управляет дворцовым хозяйством, ведает придворными церемониями.
Лорд Чемберлен по указанию ее величества приглашал пожаловать 17 июля в 16 часов 00 минут на летний прием в сад Букингемского дворца. В конверте были также пропуск для автомобиля, план дворца и предупреждение, чтобы приглашение ни в коем случае не передавалось другому лицу.
Наступил день приема. Прохожу через несколько залов королевской резиденции — стены увешаны портретами монархов, князей и графов, в сервантах старинный фарфор, в коридорах навытяжку стоят гвардейцы с алебардами в руках (жаль, нельзя снимать, фото- и кинокамеры запрещено проносить внутрь дворца, это рассматривается как вторжение в личную жизнь монарха) — и попадаю на залитую солнцем огромную поляну. Она заполнена джентльменами во фраках, серых цилиндрах, с гвоздиками в петлицах, дамами в шляпах, перчатках, с сумочками и зонтиками, священниками в сутанах до пят, военными в парадных мундирах. Одни чинно расхаживают по ровно подстриженной траве. Другие сидят за столиками, попивая чай с маленькими бутербродами и пирожными. Третьи образовали большое кольцо на середине лужайки.
Я успел обойти парк, попробовать угощения, а людское кольцо было на том же месте. Лишь в начале шестого оно зашумело, задвигалось. В центре кольца появилась Елизавета Вторая в светло-зеленом платье и такого же цвета пальто и шляпе, с массивной бриллиантовой брошью на воротнике, с жемчужными серьгами. За нею следовали ее муж, герцог Эдинбургский, и другие члены королевской семьи. Королева время от времени останавливалась, чтобы обменяться фразами с тем или иным гостем. В задних рядах вставали на цыпочки, вытягивали шеи, надеясь услышать хоть слово.
Елизавета Вторая прошествовала вдоль лужайки до королевского павильона, где ее ждали самые почетные гости, включая послов разных стран, и кольцо распалось, приглашенные стали расходиться.
— Вы часто бываете на королевских приемах. Изменилось ли на них что-нибудь за последние годы? — спросил я знакомого лорда.
— Без сомнения, изменилось. Посмотрите хотя бы на гостей. Еще недавно все без исключения мужчины одевались соответствующим для данного случая образом. Теперь по меньшей мере половина — в обычном костюме, а не во фраке. А разве раньше было возможно, чтобы, когда ее величество обходила гостей, некоторые преспокойно пили под навесами чай!
Да, отношение к монарху, как и его роль, полномочия, уже не то, что прежде. Теоретически королева имеет право распускать парламент и назначать премьер-министра, но ни того, ни другого она не делала ни разу за последние сто лет.