— Директор — мой знакомый, я был здесь раз двадцать, — отвечает он. — Смотрите.
Джон заметно волнуется, и его волнение передается нам.
Смотрим во все глаза.
Мы в глиняной мазанке с побеленными стенами, ярко-красными ставнями и высокими каминными трубами (одну трубу когда-то снесла буря). Соломенная крыша под тяжестью веков глубоко осела на окна — точно меховая шапка, надвинутая на глаза. Именно на крыше установлена мемориальная доска.
Скромный домик разделен на две части. Первая половина — мощенный булыжником хлев для скота. Рядом «чистая половина», здесь и жила семья крестьянина Вильяма Бернса. На деревянной кровати с соломенным тюфяком и шерстяным одеялом 25 января 1759 года появился на свет Роберт Бернс. В этой же темной комнате он написал первые стихи. Вот некрашеный деревянный стол с ящиком, где лежат гусиные перья, чернильница и стопка чистых листков. Комната служила и кухней. Вильям соорудил в ней очаг с прочно вделанной решеткой. Торф для топки он нарезал на болоте, а по праздникам подкладывал в очаг несколько кусков угля. У очага — глубокое кресло и низкая скамеечка, к которой было удобно придвигать прялку.
Нужда преследовала старого Бернса, но вместе с соседями он нанял учителя для детей, сам преподавал им грамматику, объяснял библию. В глиняной мазанке были книги Шекспира, шотландских поэтов. От матери Роберт слышал старинные шотландские напевы, которые через годы воплотил в стихах.
Отец по вечерам что-то медленно и долго писал, складывая в стопку узкие листы бумаги. Это было предназначенное для Роберта «Наставление в вере и благочестии». Старый крестьянин объяснял своему первенцу, что такое добро и зло. Разве мог он предположить, что его сын сам найдет для людей замечательные слова о долге, счастье, свободе!
Соседи рассказывали, что за ужином «все Бернсы сидели, уткнув носы в книжки».
Бедность подорвала здоровье отца, заболевшего туберкулезом, и сына, который умер в тридцать семь лет от ревмокардита. Но та же бедность воспитала в Роберте характер. Достигнув вершины славы, он с гордостью заявлял: «Я — сын очень бедного человека» — и отказывался от гонораров за обработку народных песен, говоря, что делает это для Шотландии.
Музей Роберта Бернса
Перейдя в здание напротив, мы оказались в музее поэта. Здесь хранятся его вещи, его рукописи. И все переводы его стихов, принадлежащие С. Маршаку — поэту, который, по сути дела, открыл нашему читателю Бернса. «Маршак сделал Бернса русским, оставив его шотландцем», — писал А. Твардовский.
Мы попали сюда как раз в день рождения Бернса. Это событие отмечают в Шотландии повсюду: от артистических клубов до глухих рыбацких поселков. А дома устраивают праздничный ужин. Неизменно готовят хаггис — нечто вроде огромной тефтели из бараньей печенки, смешанной с овсяной кашей. Хаггис торжественно вносят на серебряном блюде под звуки волынки. Тот, кто ведет стол, вонзает нож в блюдо и, разрезая его, произносит тост за «вечную память эрширского поэта». Потом следуют новые тосты и новые хаггисы — поменьше, с гарнирами из картофельного пюре и толченой репы. На прощание все поют «Забыть ли старую любовь».
Куда бы ни занесла судьба шотландцев, в этот день они непременно собираются за столом. В доме словно присутствует дух Роберта Бернса — его мудрость, любовь к жизни, отвага…
После посещения музея мы фотографировались на центральной площади Эра у памятника Бернсу. Потом пили пиво в таверне «Том О’Шентер». Помните стихотворение о Томе О’Шентере, выпивохе и гулене из старинного Эра?
Джон Дулан и его брат Джеймс читали Бернса:
Слушая ритмичные гордые строки, я вспомнил, как познакомился с братьями Дуланами. Это произошло в Абердине, на съезде Шотландского конгресса тред-юнионов.
В первый же вечер делегаты вновь собрались в конференц-зале, где они заседали утром. Вместо кресел теперь стояли столы, на них — пиво, бутерброды. На сцену поднимались представители профсоюзов, но не для того, чтобы произнести речь, а чтобы исполнить песню — каждый одну: слишком много желающих.
Шотландцы славятся своей музыкальностью. Они прекрасно поют, играют на гитаре и национальном инструменте — волынке.
— От профсоюза горняков выступит Джон Дулан, — объявил ведущий.
Огромный темноволосый парень в красной рубашке и черном пиджаке запел «Шотландскую славу» Бернса, аккомпанируя на гитаре. У него был сильный голос, отличный слух, и когда он кончил, раздались громкие аплодисменты, возгласы: «Еще, еще!»