Абердин — единственный, пожалуй, город в Шотландии, переживающий, благодаря нефтяному буму, период расцвета. Он стал ведущим транспортным узлом, местный вертодром перегнал остальные на Британских островах.
И еще одним гордится город. Он — главная оранжерея страны, тут выращивают превосходные розы.
Букет роз вручали каждому делегату на закрытии съезда. Когда настало время разъезжаться по домам, Джеймс и Джон пригласили меня заглянуть в Эр, где они живут.
Эр рядом с Глазго, но это другой мир. Глазго — большой, шумный, с населением в миллион человек; над ним не рассеивается дым заводских труб; некоторые улицы выглядят так, будто только что кончилась война: разрушенные дома, разбитые окна, груды камней, горы мусора.
Эр же — зеленый, чистый, очень уютный. Поэтому и спешат сюда на уик-энд жители Глазго, других промышленных районов Шотландии. Но еще больше гостей направляется в Эр не ради глотка свежего воздуха, а чтобы увидеть места, связанные с Робертом Бернсом. В результате на семьдесят тысяч обитателей города ежегодно приходится двести — триста тысяч туристов.
Осмотрев дом Бернса, мы остановились на улице Морфилд-роуд. В гостиной одноэтажного домика нас ждали остальные члены семьи: отец, мать и две сестры. Все рослые, темноволосые.
Нас усадили за стол. Джон попытался было сказать, что мы недавно обедали, но, встретив строгий взгляд отца, осекся. Меня это удивило: обычно братья держались уверенно. На съезде в Абердине Джеймс выступал первым после обеденного перерыва. Он поднялся на трибуну, когда делегаты еще рассаживались. Дулан помолчал, дожидаясь тишины. И она быстро наступила, очень уж внушительно выглядел оратор. Джеймс не пользовался записями, говорил свободно, переводил взгляд с одного делегата на другого.
Братья любили затевать споры и, как правило, брали в них верх, могли перебить собеседника иронической фразой, съязвить. Но в тот день я понял, что есть человек, с которым Джеймс и Джон не спорят, который пользуется у них огромным уважением, — отец.
Семья Дуланов из Шотландии
— Вы довольны своими сыновьями? — спросил я Дулана-старшего.
— Да. Толковые, честные ребята. И активные участники нашего общего дела.
Общего дела… Что он имел в виду? Добиться изменений в Шотландии.
Я уже писал о том, что Лондон связывает с Эдинбургом прекрасный мотовей, а от столицы Шотландии он переходит в узкое однорядное шоссе. Характерный штрих. В провинции не обязательно делать то же, что в самой Англии! И так во всем: в экономике, политике, культуре.
На Севере в полтора раза больше безработных, чем в целом по стране, а уровень жизни гораздо ниже. В результате нигде нет такого высокого процента самоубийств и алкоголизма, как тут.
Горечь, тревогу за судьбу родного края чувствуешь в Шотландии все время. Как и любовь к нему. В центре Глазго, Эдинбурга, Инвернесса, Абердина — памятники тем, кто отдал жизнь за свободу и процветание Шотландии, а также жителям этих мест, которых знает весь мир: Роберту Бернсу и Вальтеру Скотту, изобретателю паровой машины Джеймсу Уатту и экономисту Адаму Смиту.
В I веке нашей эры римляне, завоевав Англию, решили распространить свою власть и на север Альбиона. Но ни тогда, ни позже, при императоре Андриане, они не смогли захватить Шотландию. Ее защищали высокая каменная стена с цепью военных фортов, так называемый «Андрианов вал», и — главное — мужественные люди.
«Мы боремся не за славу, не за богатство, мы боремся за свободу, от которой нельзя отказаться даже под угрозой смерти». Это слова из протокола заседания шотландского парламента, датированного 1320 годом.
Вплоть до XVIII века Шотландия оставалась самостоятельным государством. Но в 1707 году она заключила с Англией «парламентскую унию», и на Британских островах был создан единый парламент. Новым государственным флагом Великобритании стал «Юнион Джек», объединивший английский флаг святого Георга (белое полотнище с красным крестом) и шотландский флаг святого Андрея (синее полотнище с белым крестом).
— Не успели высохнуть чернила на этом договоре, — рассказывает Дулан-старший, — как Лондон стал грубо нарушать его. Англичане просто-напросто нас обманули. Они превратили Шотландию в своеобразную лабораторию, где испытывали методы управления колониальной империи. Шотландцам запрещали носить национальную одежду, иметь оружие. Если возразишь — казнь! Всех поголовно забирали на службу в британскую армию. Лучшие земли конфисковывали. Многие не выдержали и навсегда покинули свою родину.