…На острове раньше существовала традиция — каждый уважающий себя город ежегодно устраивал ярмарку, стараясь перещеголять других товарами, изделиями своих мастеров.
Власти местечка Ратнапура, что в ста километрах юго-восточнее Коломбо, тоже хотели попасть в число «уважаемых» и решили организовать ярмарку. Но чем могла похвалиться Ратнапура? Промышленности у нее не было, рис и кокосы не отличались от тех, что росли повсюду. Разве что драгоценными камнями? Их находили очень часто. И самоцветы стали единственным товаром на ярмарке.
Как-то на нее заглянул мелкий торговец из города Галле, некий Леббе. По дешевой цене он купил дюжину грязных неотделанных камней. Вернувшись домой, отдал их в обработку. Один минерал оказался прекрасным «кошачьим глазом». Предприимчивый мавр (потомок арабов) не терял времени даром. Быстро продал свое хозяйство и перебрался в Ратнапуру. Там появились его копи и мастерские по гранению камней. Леббе был не только деятельнее, но и удачливее других. Вскоре разнеслись слухи о сказочных богатствах Ратнапуры, В середине XIX столетия поток людей хлынул в цейлонский Эльдорадо. Началась «золотая лихорадка». Кое-кто из переселенцев действительно стал обладателем состояния, однако большинство так и не «нащупало жилу», их сыновья и внуки по сей день таскают со дна ям породу.
В 1850 году Леббе основал фирму «О. Л. Макам-Маркар» и открыл магазин драгоценных камней. Постепенно масштабы Ратнапуры перестали удовлетворять его, и он переехал в Коломбо. При сыновьях Леббе фирма начала обзаводиться агентами в Европе, на Ближнем Востоке. Именно ей принадлежали звездный сапфир «Чудо Азии» с мерцающей в глубине светлой звездой, сапфир «Гигант Востока» весом в 500 каратов, сапфир «Голубая царица». Это крупнейшая в Шри Ланке компания по купле и продаже драгоценных камней…
У меня был в Ратнапуре хороший знакомый. Его звали Бхачи Мавахана. Модно одетый, он держался уверенно, любил показать свою эрудицию. Впрочем, ему было что показать: Мавахана владел пятью языками, хорошо знал симфоническую музыку. Как он обрадовался, когда я привез ему из отпуска пластинки Чайковского! И поначалу мне даже не очень верилось, что в семнадцать лет Бхачи ушел из дома работать на копи, что он долгие часы возится вместе со старателями в холодной жиже на дне принадлежащей ему шахты.
Бхачи настоящий фанатик драгоценных камней, фанатик в хорошем смысле этого слова. Его отец владел чайными плантациями и оставил солидный капитал. Знаете, что сделал Мавахана с наследством? Продал плантации, на вырученные деньги купил самоцветы и создал в Ратнапуре музей драгоценных камней.
В музее собраны все существующие на острове минералы. И хотя его содержание обходится Бхачи в шесть-семь тысяч рупий в год, а цена на новый самоцвет выражается подчас в пятизначной цифре, тут не берут платы за вход.
Некоторым посетителям мало одного дня, чтобы изучить экспозицию, и Бхачи отдает им свой дом, а сам перебирается в двухкомнатную квартиру при здании музея.
Он охотно показал мне, как добывают драгоценные камни.
Навесы из пальмовых листьев. Под каждым — яма метров пять длиной и четыре шириной. Она довольно глубокая. Проходит секунд пятнадцать, прежде чем металлическая чаша с глухим стуком опускается на дно. Рабочие загружают ее илламом — серо-коричневой породой, и вскоре чаша наверху. Шурф укреплен бревнами. Зачем? Чтобы земля не осыпалась и не смешивалась на дне с гравием, в котором могут быть драгоценные камни.
На шахте человек десять — в набедренных повязках, с блестящими от пота телами. Кое у кого я заметил длинный ноготь на мизинце правой руки. Оказывается, так удобнее разрыхлять землю и отбирать минералы.
Трое старателей работают на дне ямы. Двое вращают ворот. Остальные пересыпают иллам в плетеные корзины с маленькими отверстиями в дне и, поставив на плечи, несут к реке. Мы тоже пошли туда. Рабочий опускает корзину в реку, держит четверть минуты и поднимает. Перемешанный с водой гравий вытекает из этого своеобразного сита. Старатель заканчивает промывать породу. Корзина пуста.
— Обычная история, — замечает Мавахана. — Бывает, за недели, а то и месяцы ничего не удается найти. А потом вдруг — россыпь драгоценностей.
У соседней шахты творится непонятное. Рабочие стоят в стороне и возбужденно переговариваются. Один из них подходит к Мавахане и что-то произносит по-сингальски.
— Змея заползла в яму, — переводит Бхачи. — Вообще-то мы не боимся этой живности, умеем с ней быстро расправляться. Но для добытчиков нет зверя страшнее змеи: они верят, что именно ее образ принимает злая богиня драгоценных камней, которая приносит несчастье. Сегодня в шахте никто не будет работать.