Клер Грант приехала в Чизик вечером во вторник; Гарольд уже ждал ее в гостиной со стаканом хорошего виски. Комната была небольшая, примерно пятнадцать квадратных футов, но уютная; стены обшиты деревянными панелями, над мраморным камином висит пейзаж, на потолке пыльная стеклянная люстра, на деревянном полу — вытертый ковер. В гостиной стояли два мягких кожаных кресла с откидными столиками и такой же диван. На дубовом столе в дальнем углу были приготовлены графин с хорошим виски и два хрустальных стакана. Клер Грант приехала прямо из министерства; сняв пальто, она бросила его на диван. Гарольд встал ей навстречу, расцеловал в обе щеки и усадил в соседнее с собой кресло, лицом к двери.
— По-моему, тебе сейчас не мешает выпить, — заметил он.
— Гарольд, какого дьявола ты меня вызвал?
Не отвечая, он налил ей виски и подлил себе.
— Мне совсем чуть-чуть! — попросила Клер. — Вечером мне еще голосовать… Где все?
— Никого нет; мы одни. — Гарольд насыпал на ее откидной столик дорожку кокаина и сел в свое кресло. — Наши хозяева просили поговорить с тобой. Они очень довольны тем, как ты публично поддерживаешь Майкла Данбери, молодец. И по телевидению выступила очень достойно. Высший класс!
— Чушь! Данбери — настоящий осел. — Грант нагнулась к кокаину.
— Поверь мне, Клер, они понимают, как тебе тяжело.
— И что же они с ней сделали? — спросила Грант, пытливо глядя на Гарольда. Тот с невозмутимым видом пил виски. — Выкладывай! Гарольд, говори же! Дело очень щекотливое…
— Об этом уже поздновато беспокоиться, дорогая моя. — Гарольд расхохотался и поморщился. — Мы делаем то, что от нас требуют. И к сожалению, нас просят еще кое о чем.
— От нас?
Гарольд достал из нагрудного кармана сложенный лист бумаги и стал крутить его в руке. Клер Грант пожалела, что кокаин еще не подействовал. Он бесил ее, когда бывал в таком настроении; у него принуждение выглядело соблазном.
— Если честно, от тебя… Извини, — несколько разочарованно произнес он.
Понимая, что Гарольд ждет, когда она выхватит у него записку, она откинулась на спинку кресла и закинула ногу на ногу.
— Нет, Гарольд. С меня хватит. Я больше не могу рисковать.
— Дело очень срочное, — продолжал он, по-прежнему помахивая запиской. — И, судя по всему, оно станет последней просьбой к тебе.
— То же самое ты говорил и в прошлый раз. — Вздохнув, она взяла у него записку, развернула и прочла два имени и прочие сведения, необходимые для выдачи визы. Прочитав все, она пытливо взглянула на Гарольда. — Они экстремисты вроде Ахмеда Джибрила, да?
— Студенты, как и он. Прилетят из Исламабада, — умиротворяюще ответил Гарольд. — Их присутствие необходимо для выполнения особого задания.
— Они террористы.
— Дорогая моя, они выполняют задание наших хозяев.
— Меня вынуждают попустительствовать экстремизму!
— Мы ничего не знаем. И потом, кто мы такие, чтобы делать подобные выводы? Ты снова пошлешь запрос о выдаче виз в обход обычных процедур, и все, как в прошлые разы, подготовит соответствующий служащий.
— Но после Джибрила прошло слишком мало времени. Если дело выплывет наружу…
— Любая проверка покажет, что документы были рекомендованы надежным сотрудником твоего министерства, твоим подчиненным. Мы с тобой прекрасно понимаем, насколько в таких делах размыты границы. Никто не сумеет отличить террориста от агента, вышедшего из-под контроля…
— Повторяю, я не могу!
— А я тебе снова напоминаю, — усмехнулся Гарольд, — что наше дело — выполнять приказы, а не думать о последствиях.
— Господи Иисусе! — Замминистра, дрожа всем телом, одним глотком выпила виски. — Гарольд, хватит с меня трупов! Это уж слишком!
— С каких пор в тебе заговорила совесть? — Гарольд опустил голову и понизил голос. — Друзья наших хозяев называют дочку Данбери «Английской розой». Одному Богу известно, что они для нее приготовили, но через нее нетрудно выйти на тебя… — Когда он снова поднял голову, Клер Грант увидела, что он уже не улыбается. — Так что хватит валять дурака, моя милая. Ты все можешь сделать. И сделаешь.
— Нет, Гарольд. Скажи, пусть отпустят меня! — Голос у Грант сделался умоляющим. — Заставь их!