Галлахер внимательно слушал голоса из наушников.
— Я не могу рисковать… Взрывные устройства в жилом доме. — Он хладнокровно заговорил в микрофон на шее: — «Челленджер-два», убери все подразделения и жди моей команды. — Он инстинктивно проверил боекомплект. — Нам придется перегруппироваться — и тебе, Джон, тоже. Улицу уже оцепили, но вы слишком близко. Если дом рухнет, вас накроет.
— Времени нет, — ответил Керр.
— Нейтрализуем их, как только они дернутся. — Еще не закончив фразу, Галлахер бросился к лестнице; от него слышался треск радиопомех. — Прикройте головы и заткните уши! — посоветовал он, спускаясь вниз. — Сейчас здесь будет очень шумно.
В шестьсот восьмой квартире, за которой они так пристально наблюдали, трое боевиков готовились произнести прощальные речи и отправиться в свое последнее путешествие. Никто из них, кроме Фазала Шакира, еще не попадал в поле зрения комнаты 1830. Сабри, их главарю, было тридцать пять лет; он неоднократно проходил спецподготовку в пакистанских тренировочных лагерях. По-английски он почти не говорил, зато считался настоящим экспертом по производству взрывчатки.
Далджит, семьянин, любящий отец маленького сына, всю жизнь прожил в Бредфорде и работал младшим продавцом в супермаркете. Ему было двадцать четыре — столько же, сколько и третьему из их группы, Махмуду. В свое время Махмуд бросил химический факультет университета Лидса и работал где придется. Внуки эмигрантов из Пакистана и друзья детства, в последний год оба стали радикальными исламистами. Они молились в одной и той же мечети. Потом Сабри приказал им испариться. Ни Далджит, ни Махмуд ни разу не выезжали за пределы Англии. Никто из них не был знаком с личным оператором бен Ладена.
Пройдя процесс очищения тела, они принялись вставлять в тротиловые заряды шашки из двуперекиси ацетона. Шакир терпеливо ждал в углу, рядом с камерой. Со стороны можно было подумать, что двое молодых людей готовят еду и раскладывают ее по пластиковым контейнерам.
Самодельные взрывные устройства положили рядом с рюкзаками. Все было готово к укладке. В рюкзаках уже лежали карты лондонской подземки, по одной для каждого смертника. Если не считать верстака, холодильника и большого телевизора, мебели ни в одной комнате не было; и на стенах ничего не висело. Квартира была предназначена строго для определенной цели. Перчатки никто не надевал; они прекрасно понимали, что отпечатки их пальцев найдут на всех поверхностях. В положении террориста-смертника имелись свои преимущества; не нужно заметать следы.
Шакир прикрутил звук телевизора и жестом велел молодым людям сесть перед камерой, но они его как будто не слышали. Взволнованный Махмуд в сотый раз посмотрел на часы.
— Наш брат опаздывает больше чем на час. С ним что-то случилось!
— Он придет в свое время, — отрезал Сабри. — Мы подождем, как было приказано.
Пожилой пакистанец впервые за все время подал голос:
— А пока он идет к вам, братья, зачитайте свою последнюю волю!
— Молчи! — рявкнул Махмуд и снова обернулся к Сабри: — А может, его уже повязали? Брат, нам нужны красные точки. И очередность. И мы сразу покинем это место.
Услышав слова Махмуда, Керр и Мелани переглянулись. Красными точками на жаргоне «Аль-Каиды» назывались станции лондонской подземки. Еще один «брат» должен сообщить им названия станций и точное время взрывов в самый последний момент, чтобы обеспечить безопасность всей операции. Керр почти не сомневался в том, что отсутствующим «братом» был Ахмед Джибрил.
В микрофоне снова послышался хриплый, возмущенный голос Сабри:
— Нет. Повторяю, мы будем ждать. Останемся здесь, пока брат не отдаст приказ. — Он посмотрел на Шакира. — Старик, мы готовы. Где слова, которые мы должны произнести?
— Садитесь сюда. — Шакир, опираясь на палку, проковылял к камере. — Вот ваше послание миру. Если все прочитаете как надо, мне понадобится не больше трех-четырех минут.
Махмуд загородил камеру от Сабри. Молодой человек был на пятнадцать сантиметров выше главаря; он протянул к нему руку:
— Нет. У нас нет времени на болтовню и съемку! — Он осторожно вынул из ближайшего рюкзака карту лондонской подземки и шлепнул ее на верстак. — Мы доживаем последние часы, и мы больше не боимся тебя. Так что выбери нам цель. Иначе мы с Далджитом пойдем одни.
— Махмуд прав, — сказал Далджит. — Нам пора выходить. Если нашего брата взяли, скоро придут и за нами. Пора, иншалла!
— Слышите, ребята? — негромко спросил в микрофон Джастин из квартиры этажом выше. — Они сейчас выйдут.