Ригов опомнился первым.
— Конечно, друг мой, почему вы сразу не сказали? Напомните, пожалуйста, как ваше имя. Можно называть вас по имени?
— Карл. — Карл изобразил смущение.
— И вы русский?
— Да. Прошу прощения, но нас в Скотленд-Ярде инструктируют, чтобы на первой встрече мы говорили по-английски. Таковы правила.
Карл лгал, прекрасно понимая, что его собеседники отлично обо всем информированы. Он мог бы при знакомстве пошутить по-русски, и тогда дорожный разговор свелся бы к обычному трепу о жизни лондонской эмиграции. Он же подслушивал, о чем говорят его подопечные, притворяясь, будто занят разговорами по рации, и украдкой глядя в боковое зеркало. Карл часто пользовался этой уловкой. Гости в его присутствии чувствовали себя непринужденно, а ему необходимо было выяснить, что у них на уме.
По-русски он обратился к заместителю министра:
— В какое время мне за вами заехать?
Ему ответил Борис, причем по-английски:
— Сегодня господин Ригов намерен отдыхать. Он весь день проведет в отеле.
— Но насколько я знаю, вечером мистер Ригов приглашен на прием? — не сдавался Карл, незаметно приказывая швейцару отойти.
Ригов широко улыбнулся и тоже заговорил по-английски, причем гораздо лучше, чем Борис:
— Спасибо, Карл, но сегодня мне ваша помощь уже не потребуется. Пожалуйста, передайте своим в Скотленд-Ярде, что я очень признателен.
— Мое начальство требует, чтобы я всюду вас сопровождал, — настаивал Карл, тоже перейдя на английский.
— В этом нет необходимости. Прием у нас сверх программы; это обычная светская вечеринка. — Ригов похлопал по плечу своего водителя: — Вот Борис прекрасно обо мне позаботится.
— Извините, сэр, — Карл повернулся на сиденье, — не обижайтесь, но я обязан сопровождать вас. Насколько мне известно, прием намечен на десять вечера в Найтсбридже?
— Да, но надеюсь, вы понимаете, что прием организуется для узкого круга лиц?
Карл приказным тоном обратился по-русски к «переводчику» Борису:
— Буду ждать вас здесь, у стойки портье, ровно в двадцать один тридцать.
Борис оглянулся на босса, ища поддержки, но Карл уже вышел из машины и придержал для Ригова дверцу.
— Желаю вам хорошо отдохнуть.
— Вы на удивление заботливы, Карл, — заметил Ригов, когда консьерж жестом показал Борису, чтобы тот ехал на парковку. Правда, улыбка с его лица мгновенно исчезла.
Карл съездил в Скотленд-Ярд, поужинал и успел вернуться в «Дорчестер» на десять минут раньше срока. Он напрасно прождал Ригова до 21.33. В общем, он не удивился, что его подопечные попытались от него избавиться. В Хитроу Борис вручил Карлу официальную программу, которую для Ригова составили в посольстве. Экземпляр программы, предназначенный для Бориса, лежал между их сиденьями. По дороге из аэропорта Карл успел прочитать все, что было написано на ней от руки по-русски. Он без труда нашел нужный адрес. «Ягуар» обнаружился за углом, в компании с несколькими другими лимузинами. Борис стоял, опираясь на капот; он курил и набирал по мобильному текстовое сообщение. Карл припарковался чуть поодаль и, подойдя к нему со спины, огорошил по-русски:
— Ноль баллов из десяти за наблюдательность!
Огромная голова Бориса дернулась вверх; он едва не выронил трубку.
— Какого хрена ты здесь делаешь? — Когда Бориса заставали врасплох, дипломатическая корректность слетала с него, как шелуха, и он сразу становился самим собой. — Давай вали отсюда!
— Кому хочешь послать эсэмэску, а, Борис? Не мне? — Телохранитель схватился за телефон, пытаясь нажать клавишу быстрого набора, но Карл уже схватил его за руку: — Не трудись. Пойду представлюсь.
Борис отбросил руку Карла и схватил его за плечо.
— Тебе же объяснили, здесь частная вечеринка, — прошипел он. — Только для своих!
— Посмотрю, как там твой хозяин, и сразу вернусь, — ответил Карл, сбрасывая с плеча мясистую лапищу Бориса. — А потом можем поболтать о том, как идет жизнь на родине. — Карл отвернулся, угадав, что Борис сейчас бросится на него.
— Я же сказал — нет! — Схватив Карла за плечи, Борис попытался его развернуть.
Карл реагировал рефлекторно. Круто обернувшись, он толкнул Бориса лицом в кирпичную стену, заломив ему руку за спину.