Генеральный директор МИ-5 демонстративно поморщилась: она не любила, когда к ней обращались запросто без ее согласия.
— Ну уж нет. Ты сама начала операцию, не обратившись к нам. Решила, что Ахмед Джибрил — террорист-смертник…
— Я действовала на основании ориентировки, полученной от Секретной разведслужбы из Йемена.
— …и, судя по всему, дала добро на то, чтобы его расстреляли, — продолжала генеральный директор, словно не слыша. — Но оказалось, что он — не террорист. Он не был вооружен. О Джибриле наверняка известно одно: он собирался сесть в метро или на пригородный поезд.
— Возможно, он направлялся в подпольную лабораторию по производству взрывчатки.
Харрингтон кисло улыбнулась:
— Теперь мы уже ничего не узнаем, потому что твои люди поспешили его арестовать. Как бы там ни было, остальные на той конспиративной квартире точно были террористами-смертниками. Но ты предпочла сосредоточиться не на них, а на Джибриле. Грустно, но что будет, то будет… — Она придвинула к Уэзеролл папку: — Кстати, мы к твоей операции совершенно непричастны. Да и как могло быть иначе? Ведь никто не удосужился нас уведомить! Здесь нота, в которой изложена наша официальная позиция. Разумеется, мы можем о чем-то говорить лишь постфактум ввиду того, что ты не захотела посоветоваться с нами. Если хочешь, мы прочтем ноту вместе.
— Спасибо, в этом нет необходимости, — с трудом ответила Уэзеролл.
В кабинете воцарилась тишина; Уэзеролл читала ноту, набранную довольно мелким шрифтом через один интервал. Генеральный директор МИ-5 снова устремила взгляд на мониторы. Уэзеролл всегда с большим трудом докапывалась до сути в разведывательных документах. В начале ноты цитировались сводки Совместного аналитического антитеррористического центра, который базировался в Темз-Хаус. Один абзац был составлен в департаменте G, который занимался международным терроризмом. В ноте упоминалось приблизительное количество радикально настроенных мусульман в Великобритании, в том числе боевиков, прошедших спецподготовку, подпольных лабораторий по производству взрывчатки. В конце вкратце перечислялись успехи департамента по «осушению болот» терроризма.
Об Ахмеде Джибриле упоминалось только в начале третьей страницы. МИ-5 предпочла хранить нейтралитет; хотя Джибрила не причисляли к террористам, его не назвали и совершенно невинным человеком. Хотя Уэзеролл недавно перешла в СО-15, она участвовала в нескольких совещаниях руководства и понимала: в досье должны фигурировать источники финансирования Джибрила и информация о том, как он получил въездную визу. Но ей не удалось найти ни строчки информации по существу.
Она читала, и ее недоумение росло. Подчиненные Филиппы Харрингтон были весьма многословны, но не сказали ничего до самого последнего абзаца, где выражалось «разочарование» в связи с тем, что Столичная полиция не посоветовалась с МИ-5 перед началом операции. Далее утверждалось, что все решения принимались в рабочем порядке и «исходили исключительно от полиции». Все многословие ноты сводилось к одному: коммандер Пола Уэзеролл облажалась. Она почувствовала себя еще более одинокой. Придя в смятение, закрыла папку и придвинула ее Харрингтон.
— Ну как, все верно? — досадливо осведомилась генеральный директор.
— Не хватает конкретных данных по объекту. Пожалуй, я поручу своим сотрудникам выяснить источники финансирования Джибрила.
— Ни в коем случае, — ответила Харрингтон, вскидывая голову. — Если появится что-то по Ахмеду Джибрилу, его будет вести моя служба.
Уэзеролл с изумлением посмотрела на свою собеседницу:
— Значит, твои люди уже взяли его в разработку?
— Возможно, — ответила Харрингтон, снова щелкая ее по носу. — А в нашей профессии предположения — вещь ненадежная.
— Хочешь сказать, прежде чем что-то предпринять, я должна посоветоваться с тобой?
— Я хочу сказать, что мы идем по следу и запрещаем вам вмешиваться. Более того, очень рекомендую тебе и твоим людям не приближаться к человеку, которого вы чуть не застрелили. — Харрингтон окинула многозначительным взглядом мундир Уэзеролл. — И кстати, если ты так высоко ценишь наше сотрудничество, попробуй уговорить мистера Керра не нарушать все мыслимые должностные инструкции. В конце концов, нашу объединенную группу создали не случайно. Мы должны советоваться по объектам, которых мы берем в разработку. А твои старшие сотрудники любят действовать на свой страх и риск.