В ФСБ, преемнице КГБ, не уступающей своему предшественнику в беспощадности, его считали самым удачным из всех завербованных. Он пошел на сотрудничество добровольно и руководствовался исключительно корыстью. В отличие от других агентов, с которыми приходилось много возиться, их ценный сотрудник, родившийся и выросший в Глостере, не высказывал никаких политических взглядов и ничего не боялся. В обмен на ценные сведения, которые поставлял агент, его время от времени поили и регулярно перечисляли гонорары. Деньги из Москвы поступали на секретный счет на Каймановых островах.
Никто в ресторане не слышал, что Ригов говорит с иностранным акцентом. По его просьбе агент сделал заказ для них обоих: ризотто и по большому бокалу красного вина. Ригов заранее решил, что этот обед будет для них последним. Больше они не увидятся. Начиная с мая с его ценным приобретением что-то случилось. За месяц его несколько раз арестовывали за вождение в нетрезвом виде. Затем он бросил жену и стал жить с местной барменшей на двадцать лет моложе себя. Вскоре у него начались неприятности на работе: его обвинили в пьянстве и сексуальных домогательствах. Агент клялся жизнью матери, что обвинения — полная чушь, но Ригов отчетливо видел все признаки упадка. Работать с таким агентом стало опасно. По опыту многолетней службы в ФСБ он знал, что одна оплошность влечет за собой другую. Если оставить все без внимания, начнется цепная реакция, и след рано или поздно приведет в Москву.
В ожидании ризотто они немного поговорили обо всем, кроме выпивки и секса. Ригов знал: после того как они закажут еще вина, агент начнет каяться. Так и произошло.
— Слушайте, извините меня, — сказал агент, взяв вилку. — Мне очень жаль. — Медлительный выговор выдавал в нем уроженца юго-запада Англии. Ригов уловил в его голосе нотки отчаяния. Он очень боялся провала. Сейчас агенту нужны были деньги; он хотел начать новую жизнь с молодой женой.
Ригов улыбнулся ему так же, как Карлу Сергееву:
— Ничего страшного. Как я всегда говорил, мы с вами встретились как друзья и так же расстанемся.
— Неприятности на работе — полная ерунда. — Агент нагнулся вперед, вторгаясь в личное пространство русского и пытливо заглядывая ему в глаза. — Честное слово! Дело замнут. Я все улажу.
Ригов медленно покачал головой и тихо, но твердо возразил:
— Вас, скорее всего, лишат допуска к засекреченной информации, что делает вас бесполезным для меня.
— Нет! Я выберусь из дерьма. Обещаю!
— А пока вам понадобятся деньги. Совершенно вас понимаю. — Не переставая улыбаться. Ригов достал конверт и, сдвинув тарелку в сторону, протянул конверт агенту. — Мы будем по-прежнему перечислять средства на ваш счет еще два месяца, в знак нашей доброй воли. Мы подождем, пока все успокоится, а потом встретимся снова. — Он вложил конверт в руку агенту. — Но вам необходимо расписаться на пунктирной линии.
С прошлого раза Ригов запомнил, что агент носит очки для чтения. Пока тот неуклюже вытаскивал из конверта лист бумаги и возился с очечником, Ригов протянул ему ручку. Он подержал ее над тарелкой и незаметно нажал на кнопку два раза, брызнув в ризотто прозрачной жидкостью.
— В наши дни нам всем приходится отчитываться перед бухгалтерией, — заметил Ригов, поводил ручкой по конверту, чтобы показать, что она не пишет, достал из пиджака другую и протянул ее агенту. — Вот, эта ручка пишет! — Он улыбнулся.
Требование подписи было маскарадом. Секретный счет уже закрыли. Съев ризотто, агент подписал себе смертный приговор. В баллончике внутри волшебной ручки Ригова содержался новый яд, разработанный в лаборатории ФСБ. Ученые из секретного института воспользовались в своих интересах европейской эпидемией кишечной палочки 2011 года и вывели особо агрессивный вид бактерий, устойчивый ко всем известным видам лечения. В следующие несколько дней бактерии внедрятся в организм агента. Через неделю у него начнутся кишечные колики, за которыми последуют диарея, рвота, гибель нервной системы, почечная недостаточность и смерть.
Глава 30
Вторник, 18 сентября, 13.47, Темза
Чтобы быстрее попасть на эскалатор, Пустельга, «крот» Джона Керра в недрах МИ-5, всегда ездил на работу в третьем вагоне поезда по Юбилейной линии, от станции «Станмор» до станции «Вестминстер». Если позволяли условия, он вставал у вторых по счету дверей вагона, чтобы первым выйти в город и совершить пешую десятиминутную прогулку до «Лягушатника», как сотрудники МИ-5 в шутку называли Темз-Хаус, свою штаб-квартиру.