Олег. Мастерица Ольга Трофимовна варенец готовить.
Вера. Моя мама на все мастерица. Это я бесталанная. Нету ни к чему таланта.
Олег. Все от гордости. Не хочу уметь варенец готовить! Не хочу больных перевязывать, простое дело делать! Не хочу жить в Лебяжьем! А что хочу?
Вера (засмеялась). Хочу быть владычицей морскою. Чтобы жить мне в окияне-море. Чтоб… Ладно. Мораль известна — разбитое корыто! Хорошо, что ты уезжаешь через месяц. (Сердито.) Хорошо.
Олег (спокойно). Я вернусь через пять месяцев, как только отойдет от холода земля и можно будет продолжать раскопки. Вернусь на полгода.
Вера. Меня здесь не будет.
Олег. Ты здесь будешь.
Вера (сердито). Все ворожишь. Привораживаешь.
Олег. В колдуны попал.
Вера. Я тебе не ребята-восьмиклассники. Ходят за тобой табуном, чуть свободная минута — копают. Археологи!
Олег. С ребятами у нас контакт. (Показывает на Костин стол.) Вот сколько добра сегодня накопали. Сейчас умоются, поедят, сюда придут. Будем изучать.
Вера. Ребятам в космонавты дорога, на Луну. А ты их на старое тянешь. Это правильно?
Олег. Ну конечно. Когда хорошо знаешь старое, новое в десять раз интересней. И больше уважения к себе чувствуешь — вот какие у меня предки. И больше ответственности — нельзя мне лицом в грязь ударить!
Вера (сердито). Все объяснил! (Уходит в комнаты, возвращается в белом халате, с чемоданчиком.) На дежурство пора. Свирепый грипп. До вечера пробегаю.
Олег. И нынешнее воскресенье подменяешь?
Вера (с вызовом). И нынешнее. Если половина людей в гриппу! Это что — моя доблесть?
Олег. Просто — характер. (Мягко.) Люблю твою строптивую доброту.
Вера (мягко). Творец легенд. (Собирает вещи.) Костя пропал.
Олег. Лебедей пошел кормить.
Вера. Лебединый шеф. Боится, улетят скоро. Пока! Мама к вечеру вернется: за озеро в гости поехала.
Олег. Бедному археологу разрешается проводить сердитую медсестру хотя бы до первого вызова?
Вера. Разрешается. (Прикрывает дверь террасы в сад.)
Олег и Вера уходят через комнаты. Через некоторое время в застекленную дверь заглядывает Рита.
Рита. Никого нет? (Входит.)
За Ритой входит Валерий. Он в модной куртке, на груди маленький транзистор.
Валерий. Второй час. Сколько можно работать лопатами?
Рита. До бесчувствия. У нас так полагается.
Валерий. Слушай, тебе не скучно с ними? Прямо ископаемые. Как будто их во время раскопок отрыли.
Рита. Я раньше не замечала. Привыкла. А в общем, конечно… Включи транзистор.
Валерий прикоснулся к транзистору — эстрадная музыка. Оба немного потанцевали, каждый сам по себе.
У тебя лучше получается. У нас так, кто во что горазд.
Валерий. Самодеятельность. Ты чего в окно заглядываешь?
Рита (с беспокойством). У тебя есть причина, почему ты на раскопки не пошел, а я что скажу?
Валерий. Во-первых, это добровольно. Никто не обязан. А если тебя не интересуют раскопки? Это что — преступление?
Рита. А во-вторых?
Валерий. Во-вторых… Отговорку всегда можно найти… Рита. Все-таки?
Валерий. Ну, меня оставили шефствовать над больным Стасиком, а ты мне помогала.
Рита. Как помогала? Мы же гуляли.
Валерий. «Как, как»! А ты зануда.
Рита. Просто я не привыкла врать.
Валерий. Ничего нет проще. Скажи, что заболела твоя мать.
Валерий тронул транзистор, и опять они немного потанцевали; Рита, стараясь не отстать от Валерия.
Молодец. Ты способная.
Рита (польщенная). Все говорят.
Валерий. Все! Кто тут — все? Твой Костя — лягушатник?
Рита. Почему мой? Ему ни до кого дела нет, кроме птиц и всяких там… инфузорий…
Валерий. На тебя-то он во всяком случае глаз кидает.
Рита. Да он близорукий, какой там глаз. Никого кругом не видит. Конечно, букашку иль там козявку сквозь землю разглядит. На это у него талант.