Но самое яростное сражение мне пришлось выдержать из-за детенышей гренландского тюленя. И особенно меня радует то, что нам, борцам за охрану природы, удалось найти совершенно неопровержимые доказательства непотребной деятельности крупных промышленников, которые, как известно, имеют столь неограниченное влияние на политиков и на целые правительства, на «научных» консультантов и даже на судопроизводство. И то, что нам удалось одержать победу, — это большое дело.
А началось все так. Наши канадские коллеги по охране природы поехали в бухту Святого Лаврентия и там, на льду, сняли документальный фильм, из которого явствовало, что работающие сдельно промысловики, заинтересованные в том, чтобы добыть как можно больше шкурок бельков — этих хорошеньких новорожденных детенышей тюленей, совершают настоящее преступление. Не утруждая себя тем, чтобы предварительно оглушить свою жертву дубинкой, они вместо этого сдирают шкуру прямо с живого, неистово кричащего детеныша, притом прямо на глазах у его матери. Ведь тот, кто «ошкурит» большее число бельков, тот больше и заработает, так что надо торопиться. Этот жуткий по своей жестокости фильм был продемонстрирован канадским телевидением по программе, идущей на французском языке. Он вызвал ужас и законное возмущение среди зрителей. Заинтересованные пушно-меховые фирмы пытались воспрепятствовать его дальнейшему показу уже на английском языке, что вызвало бы еще более широкий отклик. Борцы за охрану природы обратились ко мне. Я тут же продемонстрировал фильм по немецкому телевидению, одновременно предупредив телезрителей, чтобы они направляли свои возмущенные письма не мне, поскольку я тут бессилен что-либо изменить, а непосредственно канадскому премьер-министру.
Как сообщили потом газеты Канады, он получил свыше 15 тысяч обличительных писем; разразился шумный скандал в прессе и в парламенте. Была создана специальная комиссия, и в ее отпечатанном типографским способом отчете неоднократно всуе упоминалась моя фамилия. Дело дошло до того, что утверждалось, будто бы меня подкупили южноафриканские каракулеводы, чтобы устроить всю эту шумиху для того, чтобы в Европе покупали больше изделий из каракуля, а не из тюленьего меха. Ответственный за тюлений промысел министр рыбной промышленности Канады заявил в парламенте, будто бы я показывал по телевидению фальшивки, а не подлинные документальные кадры, что мне легко удалось опровергнуть свидетельскими показаниями, данными под присягой кинооператорами перед канадским судом. Как это ни покажется странным, но наш посол в Канаде счел нужным повторить эту ложь, и я написал ему, что если я и не в силах привлечь к ответственности пользующегося правом неприкосновенности канадского министра, то уж с немецким-то посланником я сумею расправиться за подобную клевету! Тогдашний госсекретарь министерства иностранных дел, ставший позже бургомистром Берлина, тоже счел нужным повторить нападки на меня, выступив в немецком бундестаге; однако позже ему пришлось отказаться от своих слов.
Короче, на следующий сезон за счет нашего «Зоологического общества», основанного в 1858 году, в район канадского промысла была направлена женщина — ветеринарный патологоанатом д-р Симпсон из Кембриджа. Она вновь подтвердила массовые случаи освежевания еще живых детенышей гренландского тюленя. После того как я повторно и в еще более непримиримой форме придал гласности материалы, подтверждающие, что бесчеловечное массовое мучение ни в чем не повинных малышей продолжается, Союз меховщиков подал на меня в суд, затребовав огромную сумму за ущерб, нанесенный меховой промышленности. Однако дело проиграл и позже был вынужден не только забрать свой иск, но еще и внести 10 тысяч марок в кассу «Зоологического общества», с тем чтобы помочь ему направить выбранных для этой цели специалистов в качестве наблюдателей на время следующего промыслового сезона.
А канадское правительство отозвалось на всеобщее возмущение тем, что издало строгие предписания, как и чем разрешается умерщвлять маленьких бельков, а именно ударом тяжелой дубинки по еще мягкой головке, чтобы смерть наступала мгновенно. Но что еще важнее: правительство учредило строгий контроль за группами промысловиков, укомплектовав их спецслужбой, призванной следить за тем, чтобы предписания неукоснительно выполнялись. Снизили также общее число добываемых животных; было запрещено использование на промысле самолетов, вертолетов и крупных рыболовецких судов. Направленные «Зоологическим обществом» в районы промысла ученые установили, что принятые меры принесли желаемый успех. Массовое мучение детенышей тюленя прекратилось. Мы блестяще выиграли этот бой, и «Зоологическое общество», и я очень гордились своей победой, которая досталась нам отнюдь не легко: все стоило много нервов и денег.