Итак, новая экспедиция была оснащена более чем щедро, и, к счастью, на сей раз не поскупились на то, чтобы укомплектовать ее учеными. И аот среди них-то и оказался Георг Вильгельм Стеллер.
Именно из-за него я поехал в нынешний городок Бад-Виндсхайм в Средней Франконии. Самый обычный заштатный городишко с ^тысячами жителей. Люди, у которых я на улице пытался узнать, где находится его дом, ничего о нем не слыхали, — они даже не знают, кто это такой. Но нашелся все же аптекарь, который смогточно указать, где находится дом Степлеров. Дом и сегодня выглядит точно так же, как тогда, когда 10 марта 1709 года в нем появился на свет Георг Стеллер. Отец его был кантором в гимназии и одновременно органистом. Его сын Георг оказался очень способным мальчиком, и именно ему поручили на торжестве по случаю окончания обучения произнести прощальную речь на латинском языке. А затем он продолжал свое образование на средства, выделенные ему на то состоятельными бюргерами города. Сначала он в течение двух лет изучал теологию в Виттенберге, затем учился в Лейпциге, Йене, Берлине и Галле, который в 1734 году оказался занятым русскими войсками. (Они подоспели на помощь наследнику польского престола Августу Сильному, у которого соперники оспаривали право на престол.) Таким образом Георг Стеллер стал хирургом в русской армии— в те времена немецкие специалисты пользовались на Востоке большой популярностью. В возрасте 25 лет он попадает в Петербург, где благодаря своему веселому нраву находит могущественного и доброго покровителя в лице архиепископа православной церкви Прокоповича. Именно с его помощью жадный до приключений молодой человек получает возможность участвовать в качестве научного ассистента Беринга в его экспедиции на Камчатку. Ему положили жалованье в 600 рублей. Однако в Томске он заболел сильнейшей лихорадкой.
Познакомившись с уже прибывшими туда двумя другими немецкими учеными— Иоганном Гмелином и Герхардом Миллером, Стеллер решил начать изучение растительности Сибири, начиная с Иркутска. Ему удалось собрать и описать 11 тысяч видов растений. Ожидая с сентября 1740 до мая 1741 года на Камчатке отплытия корабля, Стеллер даром времени не терял. Его «Описание Земли Камчатской», написанное в те годы, увидело свет только через 28 лет после его смерти, а именно в 1774 году во Франкфурте-на-Майне.
В последующем затем морском путешествии Стеллер безусловно побывал в таких местах, где водятся белые и бурые медведи, тем не менее он их во время своих коротких вылазок на сушу ни разу не видел; на острове же Беринга, где он провел ту ужасную зиму, когда всех кругом косила цинга, их не было. Зато на Камчатке живут бурые медведи, которых, как он указывает в своем сообщении, было тогда великое множество. И были они «ручными, миролюбивыми и приветливыми». Дальше он повествует о том, что весной медведи скапливаются возле устьев рек и ловят рыбу, ловко выбрасывая ее на берег. Подобно собакам, они съедают одни только головы, а остальное оставляют лежать. Случается, что они вытягивают на берег рыболовные сети и разграбливают их. «Когда местный житель издали увидит медведя, он тотчас же его окликает, заговаривает с ним и просит не нарушать дружбы. Впрочем, девицы и старые женщины на медведей не обращают никакого внимания, собирая на торфяниках ягоды прямо рядом с ними. И те их не трогают. Если медведь и направится к одной из них, то только затем, чтобы отнять ягоды и съесть, а не чтобы напасть. Они вообще на людей не нападают, разве что вспугнутые ото сна. Правда, иногда они набираются нахальства и вламываются в дома, где все перерывают вверх дном. Камчадалы убивают их стрелами из пука или выкапывают осенью и зимой из берлог, пронзив предварительно копьями сквозь землю».
Волки на Камчатке испокон веков водились в изобилии. По своей окраске и размерам они ничем не отличаются от европейских. Правда, известны случаи, когда на Камчатке встречали и совершенно белоснежных волков. Если женщина рожала двойню, то у камчадалов считалось, что причиной тому является волк, что именно он тайный отец второго ребенка. Поэтому рожать близнецов считалось большим грехом.
Домашние ездовые собаки на Камчатке питаются в основном рыбой. С весны и до поздней осени никто о них не заботится, и собаки целыми днями караулят возле рек, вылавливая рыбу, притом очень ловко и сноровисто. Но зимой их запрягают в нарты, потому что они способны бежать по снегу даже там, где любая лошадь наверняка провалится. Упряжка всего лишь из четырех собак с легкостью везет трех взрослых людей и 30 килограммов поклажи. С их помощью человек на не слишком нагруженных санях может проделать за день по глубокому снегу и бездорожью от 30 до 40 километров, а при благоприятных условиях даже от 80 до 140 километров!