За время пути слегка приоткрылась для меня завеса таинственности, окутывавшая наш поход. Источником полезной информации стала Лисса, которая, несмотря на всю свою скромность и добродетель, была вместилищем огромного количества слухов, блуждавших по Светлому лесу. Занятая своими мыслями я как-то упустила из виду тот факт, что прожив практически всю жизнь при дворе, девушка многим может поделиться.
— Говорят, что из сокровищницы пропал некий артефакт, — как-то вечером, сидя у костра ответила на мой вопрос девушка. Но затем, тут же устыдившись собственной несдержанности, поправилась: — Но это всего лишь слухи. На деле же невозможно пробраться в сокровищницу Светлого леса без позволения Повелителя.
Дальнейшие расспросы ни к чему не привели, девушка упорно отмалчивалась, после непродолжительного дознания я сдалась, но информацию приняла к сведению, намереваясь разложить все по полочкам на досуге. Сейчас же экспедиция воспринималась мною, как увлекательное приключение, коими так скудна была моя жизнь ранее. Приподнятое настроение сохранялось аккурат до первых признаков повышенной температуры, после чего хорошее расположение духа покинуло меня, напомнив о себе лишь при виде Ханогора, сулившего теплую постель и приличную еду.
— Кто такие? — раздалось из-за ворот после того, как Орринас — один из темных — довольно долго колотил в них рукояткой меча.
Из маленького смотрового окошка на нас смотрели налитые кровью глаза, подозрительно напоминавшие свиные. Я попыталась что-то сказать, но меня не очень любезно отодвинули в сторону. И вот уже четверо эльфов скинули капюшоны и во всей красе предстали перед застывшим с открытым ртом стражником.
— Конечно, проходите, милостивые господа. Ханогор всегда рад приютить гостей, — тон служителя закона моментально изменился.
Смотровое окошко закрылось, послышался лязг отпираемых затворов, и вот мы шагаем по грязной булыжной мостовой городка, ведя под уздцы недовольных погодными условиями лошадей. Достопримечательности сего населенного пункта остались незамечены мною, ибо, как назло, с прибытием в город температура, судя по резко ухудшившемуся состоянию, взлетела до критической отметки. Едва соображая, где нахожусь, я спотыкаясь и пошатываясь брела в хвосте процессии. Быстро сгустившиеся сумерки растворили силуэты моих спутников, сделав их более похожими на тени. Снова пошел дождь, но этому я была рада, так как холодные капли слегка остужали жар, грозивший сжечь меня изнутри.
Я упустила тот момент, когда поводья Дафны выскользнули из моей руки, лишив единственной опоры. Спустя какое-то время я частично пришла в себя ровно настолько, чтобы с ужасом осознать, что я отстала от своих, и нахожусь на одной из десятков темных улочек незнакомого города. Пошатываясь от слабости, я побрела наугад, не в силах сориентироваться в дальнейших действиях. Жар все нарастал, это отчетливо ощущалось из-за дождя, который при попадании на кожу теперь казался не просто холодным, а обжигающе ледяным, пробиравшим до костей. Едва дыша, я прислонилась к стене ближайшего здания, медленно сползая по ней. Сознание вновь покинуло меня, на этот раз свои шансы на пробуждение я расценивала как ничтожные, но понимание этого пеплом разнеслось по округе, испепеленное пожаром, бушевавшим в моей груди.
Свет резал глаза сквозь сомкнутые веки. Зажмурившись, я повернула голову, весила она, казалось, тонну. Воспоминания лениво накатывали, являя обрывочные образы, вот я бреду за отрядом, понимаю, что потерялась, снова впадаю в беспамятство. То, что я не на улице, очевидно, и думать о том, как я оказалась на пахнущих крахмалом простынях сейчас думать не хотелось.
— Она очнулась, — радостный всхлип Лиссы резанул слух, заставив меня поморщиться. В тот же миг моего лба коснулась мягкая прохладная рука. — Аринель, ты слышишь меня?
Распахнув глаза, я с трудом сфокусировала взгляд на лице девушки, после чего кивнула. Лицо Лиссы озарила улыбка облегчения, тут же на заднем плане появился еще один силуэт, разглядеть который я не могла, как ни старалась.
— Накорми ее, — голос принадлежал Лимаэлю.
Лисса взяла со столика чашку и, приподняв меня, приставила ее к моим губам. Только сейчас я почувствовала насколько хочу пить, жадно глотая приторный на вкус напиток. Странное дело, но после него мне стало гораздо лучше, дрожь в теле постепенно отступила, в голове прояснилось, а окружающие предметы больше не виделись размытыми пятнами. В комнате не было никого кроме Лиссы, видимо, убедившись в том, что я иду на поправку, Лимаэль ретировался.