— Разумеется, — отрешенно проговорила она. — Ты не хотела меня обидеть, но обидела.
— Лисса… — досадливо окликнула я девушку, быстро удаляющуюся в сторону эльфов.
Только этого мне не доставало, словно своих проблем мало. Но я понимала ее, понимала ее желание помочь, стремление разделить мою печаль, но не могла навесить на девушку проблемы, которые ей совершенно ни к чему.
Так и продолжали мы свое движение, в унылом, тягостном молчании. Дни сменяли друг друга, мало чем отличаясь. Привалы сменялись переходами, ночь переходила в день, только небо неизменно встречало нас свинцовыми тучами, да изредка потоками холодной воды.
Рофиус игнорировал меня с того самого памятного дня, отчужденность эльфов сменилась на холодное презрение, Лисса же общалась со мной подчеркнуто учтиво, отказываясь простить мою оплошность, как бы я ни старалась ее упросить.
По моим подсчетам и по некоторым сведениям, которые я ухитрялась тайком получать из приглушенных разговоров эльфов, дорога наша подходила к концу. Меня необычайно обрадовало это обстоятельство, ибо я не знала как долго еще смогу выносить всеобщее равнодушие.
В последний день пути перед Рубежом капризное солнце неожиданно выглянуло из-за туч, словно нехотя осветив уставшую от дождей землю. Оживления в наши ряды оно не добавило, но какую-то робкую надежду на благоприятное завершение путешествия все же подарило.
К одиноко приткнувшемуся ветхому постоялому двору мы добрались лишь на закате. «На рубеже» — гласила ссохшаяся, потемневшая орт времени и непогоды вывеска. С последними лучами солнца мы вошли в душное, затхлое помещение главного зала. Пыль, покрывавшая пол толстым слоем и отсутствие какой бы то ни было мебели наводили на мысль о том, что заведение сие покинуто очень и очень давно. И неудивительно, не было глупцов, пожелавших надолго задерживаться у Мертвых Земель. Сам факт существования этого заведения уже говорил о том, что строили его, скорее, не смельчаки, а глупцы, которым чувство самосохранения было чуждо по определению.
Уныло обозрев картину запустения, я невесело усмехнулась, поспешив вернуться на свежий воздух. Сумерки плотным покровом накрыли землю, смазывая очертания.
— Вы рады, что наше небольшое путешествие подошло к концу? — вкрадчиво произнес Рофиус, чем напугал меня безмерно.
С первыми лучами солнца вампир исчезал, растворяясь облаком черной пыли, и лишь день догорал, так же неожиданно появлялся.
— Наше путешествие далеко не закончено, — зло прошипела я, пытаясь унять сердцебиение.
— Нет, не закончено, но самая забавная часть остался позади, — промурлыкал мэтр, опираясь на жалобно скрипнувшие перила.
— Дальше будет невесело? — насмешливо спросила я.
— Дальше будет страшно, леди. Очень страшно… — загробным голосом прошелестел вампир, и, расхохотавшись в голос, испарился.
Глава 3 Лес
Прозрачные капли стекали по немытому стеклу, сплетая причудливый узор. Снова дождь… На этот раз небо объявило настоящую войну. Нескончаемый поток вот уже который день низвергается на грешную землю, словно в наказание за некое прегрешение. Ожидание становилось утомительным, тем более, что игнорировать меня товарищи по оружию, кажется, ничуть не устали. Только в поведении Лиссы наметился перелом, но лишь наметился, а не четко обозначился.
Я полагаю, что по своей природе девушка отходчиво, и ей просто нужно дать время. Но, боже, как же утомительно одиночество. Сидя целыми днями в небольшой комнатке, облюбованной мною еще по прибытии, я от нечего делать практиковалась в магическом искусстве, повторяя раз за разом то, чему учил меня наставник. Меня так и подмывало опробовать так неожиданно открывшиеся во мне способности, но за неимением теоретической подковки, я не представляла с чего начать.
Неожиданно на выручку пришел Велинаэль — один из светлых, владеющий зачатками эмпатии. Он-то и объяснил природу моих способностей, сказав, что теперь мне доступны чувства и умы всех, кто бы не окружал меня. Представив открывшиеся перспективы, я была приятно удивлена, но эльф быстро вернул меня с небес на землю, четко дав понять, что этот дар не достанется мне так просто.
— Каждое чувство, каждая эмоция, мысль, или намек на нее непременно оставят след на тебе, — говорил он, лениво растягивая слова, не забывая при этом поливать меня презрением. — Чтобы научиться без последствий управлять своей силой тебе потребуется не одно десятилетие. Сейчас же твой дар лишь медленно выжигает тебя изнутри.
— И что же мне с этим счастьем делать? — ни к кому конкретно не обращаясь, вздохнула я.