Наконец, я ступила на дворцовую площадь, плитка которой начиналась прямо в траве, укрытой пеплом. Как только моя нога коснулась первого камня, сопротивление воздуха исчезло, и яркие вспышки покинули мой разум. Шагая по направлению к замку, я то и дело всматривалась в пространство, с содроганием вспоминая страшную картину, показанную мне Лесом. Но вокруг не было ничего, что напоминало бы о побоище, только ровный слой пепла простирался везде, куда хватало глаз.
Поднявшись по мраморным ступеням, я приблизилась к оплавленной арке, бывшей некогда двустворчатой дверью, скрывавшей вход во дворец. Я шла по дворцу, на ходу отмечая последствия развернувшейся здесь много веков назад трагедии: обгорелые стены, полуразрушенные колоны, выбитые окна и двери. Но, не смотря на плачевное состояние помещений, везде царил идеальный порядок, не наблюдалось следов деятельности ни одного живого существа, дворец был мертв… Дворец-призрак…
Память услужливо выдавала мне план расположения комнат, потому я, не останавливаясь, направилась прямиком к тронному залу в надежде отыскать Золотого Дракона именно там. Войдя в некогда прекрасное, величественное помещение, первым делом увидела его, того самого эльфа из видения. Он восседал на троне, гордо выпрямив спину и положив руки на подлокотники. Глаза его были закрыты, а тело обволакивало мягкое свечение, переливаясь всеми цветами радуги.
«Ближе не подходи»: прошелестел в голове знакомый голос.
«Зачем ты вернулась?»: мысленно задал вопрос Дракон.
— Мы много дней шли к вам за помощью… — начала я.
«Что ты хочешь знать?»: прервал меня эльф.
— Все, — выдохнула я.
Несколько мгновений ничего не происходило, и вдруг свечение вокруг Дракона стало интенсивнее, после чего стремительно растеклось по залу, в считанные секунды достигнув меня. Я начала задыхаться в тот самый момент, когда волна света накрыла меня с головой, а в сознание прокралась чужая мысль: «Знание не всегда бывает во благо…». После этих слов я потеряла сознание…
В первую минуту я не могла ничего видеть из-за слепящей белизны, окружающей все вокруг. Когда глаза привыкли к яркому свету, первым, что я увидела, был куст. Куст как куст, только стеклянный, «Нет, не стеклянный — хрустальный» — решила я, подойдя ближе. Осмотревшись, я обнаружила самые настоящие заросли деревьев, кустиков и кустов из хрусталя. Общая картина сильно напоминала Лес, только черный мрамор был заменен здесь на прозрачный хрусталь, а с неба падал не пепел, а пух, белоснежный, легкий пух. Я осторожно коснулась хрупких, прозрачных листочков, и в тот же миг все пространство наполнила легкая мелодия, издаваемая потревоженными веточками.
— Добро пожаловать в мой дом, — раздалось за моей спиной.
Я резко обернулась, взметнув в воздух облачка пуха, уже успевшего осесть на волосах. Он стоял в нескольких метрах от меня, едва касаясь листьев, отвечавших на его прикосновение серебристым перезвоном. Миккаэль дель Сьерр» Риналь, Золотой Дракон, Истинный Властелин Лероны, был красив, как и все эльфы, но его глаза, цвета плавленого золота, обладали силой, способной завораживать, околдовывать, подчинять своей воле.
— Мое почтение, — кое-как промямлила я, не в силах вспомнить что-нибудь более подобающее случаю.
Он весело рассмеялся, еще больше озадачив меня: такое яркое проявление чувств я никак не ожидала от эльфа, тем более от самого древнего, мудрого эльфа. Может, дело именно в мудрости? Может именно благодаря тем тысячелетиям, что он живет в нем и зародились настоящие чувства, так небрежно отвергнутые его потомками? На губах Миккаэля играла озорная улыбка, позволившая мне расслабиться и улыбнуться в ответ. Создавалось впечатление, что предо мною не древнейшее создание планеты, а молодой мальчишка, задумавший очередную проказу. Это, безусловно, подкупало, настраивало на дружеский лад, вселяло уверенность, дарило непринужденность.
— Как тебе мой сад? — все так же заразительно улыбаясь, спросил Дракон.
— На уровне, — в тон ему ответила я.
Он жестом предложил мне пройтись, увлекая в глубь хрустальной рощицы. Некоторое время мы шли в молчании, лишь изредка бросая друг на друга заинтересованные взгляды, присматриваясь, оценивая. Первым тишину нарушил Миккаэль: