Не знаю, кто именно из двоих Повелителей мечтает о власти, которую дает Око и Мудрость, но одно ясно точно — вряд ли он захочет ею делиться с противником. И, каковы бы не были намерения хитреца, активация артефактов неизменно приведет к колоссальным потерям в рядах обеих сторон. Какое мне до этого дело? Понятия не имею, но, как известно, женщине логика ни к чему, а за сим и нечего терзаться поиском мотивов моего поступка. Я непременно отыщу Макса, что потом — решу на месте, а пока необходимо выбираться из этого гиблого места. В последний раз оглянувшись на трон, в данный момент пустовавший, я на негнущихся ногах поплелась к выходу.
Покинув дворец, я без малейших колебаний повернула в противоположную от ожидающего меня отряда сторону. На ходу открыв сумку, я занялась поиском съестного — дорога предстояла нелегкая. Фляга воды, полная на половину, небольшой кусок застаревшего сыра, да корка хлеба, неизвестно как затесавшаяся в мешочек с банными принадлежностями. Да, негусто… Что ж, помирать, так с музыкой.
Обогнув замок, я снова встретила знакомую стену густого воздуха, только теперь давление на мое сознание шло по убывающей, что значительно облегчило продвижение вперед. Вскоре сопротивление исчезло, и я ступила в Лес, встретивший меня все той же гробовой тишиной и уже порядком поднадоевшим пеплом. Бредя строго по прямой, я молила лишь о том, что бы врожденная ориентация в пространстве не подвела меня на этот раз. Сбиться с пути означало остаться в этих каменных дебрях навечно.
Почему я приняла решение сбежать? Наверное, потому что не желаю быть марионеткой в чьих-то руках, а может, это был сиюминутный порыв, вызванный откровениями Миккаэля. Как бы там ни было, но в решении своем я была уверена, ведь что может быть хуже судьбы, уготованной мне коварными эльфами? А если верить рассказам Дракона, Макс этот никакой и не злодей вовсе, а всего лишь человек, которому несправедливо нанесли обиду только за то, что ему не посчастливилось попасть в другой мир.
Размышляя подобным образом, я брела уже несколько часов. Сняв все защитные щиты, я чутко прислушивалась, ожидая уловить отголоски погони, или чье-то присутствие, но все было спокойно. Так долго продолжаться не могло, ведь чем дальше я отхожу от дворца, тем больше вероятность встретить гарргов, которые вряд ли будут ко мне столь же лояльны, как Миккаэль. Как только я вспомнила об этих монстрах, меня начал одолевать страх: ведь если я действительно нарвусь на здешних обитателей, мне, скорее всего, уйти невредимой не удастся. В первый раз нам повезло, можно сказать, что Редгарр спас отряд, ведь именно его боль я использовала в качестве оружия, но теперь-то я одна…
Чем дальше уносились мои мысли, тем страшнее становилось, и вот уже я беспрестанно оглядываюсь и замираю при малейшем намеке на шум. Воображение услужливо подкидывает то мелькнувшую за стеной деревьев тень, то взметнувшееся облачко пыли. После часа подобных терзаний, наплевав на элементарную осторожность, я побежала, благо хоть в голос не заорала от сковавшего меня ужаса. Вскоре случилось именно то, что и должно было: силы покинули меня окончательно. Я безвольно повалилась на землю, тихо поскуливая от отчаяния. Да уж, именно сейчас я представляла собой идеальную, ничем не защищенную и вяло сопротивляющуюся мишень. Подняться сил не было, я едва смогла подползти к огромному каменному стволу, в котором заметила трещину, по форме похожую на дупло. Размазывая по щекам слезы радости, я втащила себя в тесную расщелину, после чего забылась неспокойным сном, в котором меня раздирали на части то гаррги, то эльфы…
Прошло много времени с момента моего позорного бегства. Приблизительно прикинув, я сделала вывод, что в одиночку продвигаюсь по Лесу около шести дней. Провизии, что обнаружилась в сумке, едва хватило на пару привалов, а сейчас и вовсе единственным что, у меня осталось, была фляга, на дне которой плескалось несколько глотков воды. От голода мутнело в глазах, а постоянное ожидание опасности и тревожный, преимущественно обрывочный, сон и вовсе превратили меня в ходячего зомби. Идти теперь я могла лишь минут по пятнадцать, так как общая слабость и чудовищное нервное истощение заставляли меня то и дело останавливаться. С некоторой иронией я все чаще задумывалась над тем, насколько же меня еще хватит, и как скоро я окончательно выдохнусь. Первые дни спала я, сидя на толстых, неудобных стволах деревьев, в данный момент сил на подъем не хватало катастрофически. Наплевав на все, послав к чертям гарргов, эльфов и прочую нечисть, я проваливалась в сон прямо на том месте, где падала, отдаваясь на милость провидения.