— Идите все прочь, — тихо выдохнул Парис. — Ты, — он указал на юношу, чудесным образом похожего на него самого лет шестьдесят тому назад. — Ты останься.
Юноша приблизился к трону.
— Я по глазам вижу, что ты о чем-то хочешь спросить меня, дорогой внук.
— Да, мой великий дед.
— Ну так спрашивай.
— Прости мне мою пытливость. — Юноша замешкался, подыскивая слова. — Мы едем в земли, которые ты сам некогда объявил запретными.
— Да, это так.
— И с тех пор ни один человек не пожелал обосноваться в этом краю.
— Истинная правда.
— Зачем же мы едем туда?
— Я еду туда. Только я. Вы остановитесь у границы, а затем отправитесь назад.
— А ты?
— Я пойду скорбеть и умирать на пепелище.
— Пепелище? Ты прежде не рассказывал о том, что связывает…
— Прежде я не собирался умирать, — горько усмехнулся Парис, обрывая речь внука. — Там некогда стоял город. Великий город — Троя. Мой отец Приам был его царем. А Гектор, чье имя ты носишь, — братом. Я очень любил отца, брата и этот город.
Впрочем, кто его знает, что такое любовь…
Парис умолк, склоня голову. Затем вновь заговорил:
— Однажды я пришел во дворец и сказал отцу, что теперь я буду царем Трои, и тот снял с головы царский венец и с радостью протянул его мне. Я начал править, и это было великое царство. Да, мне приходилось много казнить, но лишь для того, чтобы не канули в Лету мои завоевания и слава моего отечества. Но брат, мой старший брат Гектор не смирился со своим жребием. Он поднял восстание. Первое и единственное за все прошедшие годы.
Я бежал из Трои. А на следующий день на город напал мор. Спустя неделю ни в домах, ни на улицах нельзя было отыскать человека, держащегося на ногах. И тогда я вернулся в Трою и увидел, что никого из них нельзя спасти. Я шел по городу и убивал. Одного за другим, сотню за сотней, тысячу за тысячей. Последнему я вонзил меч в сердце своему брату. По сей день я помню, как он смотрел на меня, умирая.
Владыка владык закрыл глаза.
— Затем я поджег город и приказал слугам моим объявить этот край запретным. И теперь я возвращаюсь туда, откуда ушел. Возвращаюсь, чтобы обратиться в прах средь праха Трои.
— Это страшно, о великий дед.
— Это жизнь, и это власть, мой прекрасный внук.
Туман рассеялся. Парис стоял на полянке, глядя на восхитительных обнаженных богинь, обескураженно переводя взор с одной на другую и мечтая о глотке воды, чтобы освежить пересохшую гортань.
— Ну что же ты, решай! — звучало в его голове. — Решай! Сделай выбор! Я прекраснейшая!
Юноша закрыл глаза:
— Нет. Нет!
Сухой щелчок спускаемой тетивы послышался совсем рядом. Парис вздрогнул. Яблоко внезапно вылетело из его руки.
Глаза царевича распахнулись. Из лесу на полянку шагом легким и изящным выпорхнула девушка, удивительно стройная, в руках изогнутый лук, на тетиве стрела. К икрам ее доверчиво жалась маленькая тонконогая лань.
— Привет. — Девушка улыбнулась одной из тех задорных улыбок, которые валят наземь даже видавших виды героев. — Правда, удачный выстрел?!
— Артемида! Как ты могла? — возмутилась Гера.
— Как всегда, в яблочко — без промаха, — засмеялась прекрасная охотница, и только сейчас Парис заметил, как холодны ее глаза.
— Это нечестно, — обиженно надулась Афродита.
— А не позвать подружку — это честно?
— Но ведь тебе не нужно это яблоко!
— Я не охочусь на яблоки, груши и персики. Но этот дар был нужен вам, а значит, он добыча, вполне достойная моей стрелы.
— Вот по-настоящему удачный выстрел! — зазвенел голосок с противоположной стороны. Из-под смоковницы, раскинувшей ветви над поляной, выглянула еще одна богиня со стрелой в одной руке и расколотым ровно надвое яблоком в другой. При виде лукавой и нежной прелестницы все позабыли о распре.
— И ты здесь, Тихе?
— А как же? Если кто-то надеется на удачу, как же без меня?
Богиня улыбнулась, и Парис осознал, что может век глядеть на эту улыбку и совсем не желает, чтобы Тихе когда-нибудь повернулась к нему спиной.
— Постойте, девочки! — начала Афина. — Вы же слышали, вчера Зевс приказал устроить суд. Мы должны исполнить его волю…
— Суд! Воля! — отмахнулась Артемида. — Вот заладили. Ничто не вечно под моей Луной. Папаша вчера перебрал на свадьбе, вот и придумал такую шутку. Завтра проспится — не вспомнит.
— Ну что? — Юная охотница обратилась к богине удачи. — Как договаривались, пополам?
Мария Волынская