Однако на этом сходство с дамой из высшего общества у этой гражданки закончилось. Она вздернула подбородок, одарив нас надменным взглядом серых глаз. Наверное, Медуза Горгона так же смотрела на своих жертв, превращая их в камень. По спине пробежали мурашки размером с мадагаскарского таракана и я, вцепившись в Милкин локоть, попыталась ретироваться. Извинений от дамы мы явно не дождемся.
– К окулисту наведайтесь, дорогуша, – хмыкнула женщина, сжав изящными пальцами свой клатч. Ну вот, как я и думала...
– Это вы себе напоминаете? – не растерялась Мила. – Наверное, в прошлый раз доктор перестарался и натянул что-то, да не там.
Внутренний голос надрывался, крича, что надо бежать отсюда со всех ног, и перепалка с этой фифой не доведет до добра, меня-то уж точно, учитывая, какая я везучая.
– Да как Вы смеете? – прошипела мадам. – Я поговорю с Воеводиным, считайте, что работать здесь Вам, – выплюнула она, едва не забрызгав Милку своим ядом, – и Вам, – ткнула она пальцем в мою сторону, – осталось недолго.
А вот это поворот! Я-то здесь причем? Даже ведь слова не проронила, а уже попала в «черный список».
– Знаете, что, – закатав рукава водолазки, гордо произнесла я. Ну раз терять-то мне было нечего, почему бы и не рискнуть всем. – Вы сами виноваты. Внешний лоск не синоним вседозволенности. И, между прочим, Ваше хамское поведение говорит о том, что можно нацепить хоть тиару, но если воспитание хромает на две ноги, то тут уж… – развела я руками, оставив изумленную женщину с открытым ртом.
Возможно, у нее нашлось бы еще, что нам сказать, но я, вцепившись, будто клещ, в Милкин локоть потянула ее за собой. Подальше от неадекватных, вдруг это заразно.
Милка неохотно плелась следом, временами упираясь каблуками в пол и оглядываясь на «Медузу Горгону». Ворчание и ругательства срывались с ее губ, но я упрямо тащили ее за собой, понимая, что одна искра способна спалить все. Работу терять не хотелось, правда и верилось с трудом, что эта дамочка способна повлиять на Кирилла Андреевича. Он все же не мальчик, чтобы прислушиваться непонятно к кому.
Неприятные впечатления остались от сегодняшнего утра, уж вроде бы и удивляться ничему не стоило – это же я. Лилия Воронцова – магнит для курьезов, увы.
– Кашолка старая, – бросила Милка, пока я молила, чтобы створки лифта быстрее захлопнулись.
– Мила, прекрати. На нас уже люди смотрят, неудобно, – прорычала я ей на ухо, одергивая рукава водолазки.
– Она первая начала, – надув губы, как обиженный ребенок, пробурчала подружка.
– Да, но это не повод… А вдруг слухи дойдут до Воеводина?!
– Дойдут, дойдут, вон расфуфыренная грымза и донесет. Надеюсь, босс ее слушать не станет. Он не дурак. Воеводин – мужик умный. Кстати, плюсы виртуального общения, – подняла Милка указательный палец вверх.
– Какие? – печально выдохнула я.
– Не понравился собеседник, хамит или слишком настырный, раз его в «бан» и все, – развела она руками, злобно улыбнувшись.
Милка сейчас напоминала мне хищника, который почуял запах крови. Подружка завелась не на шутку, оставалось надеяться, что запал рвать и метать угаснет пока мы доберемся до нужного этажа.
– Ну не знаю, некрасиво это как-то.
– А вот это, – опустила она взгляд в пол, – было красиво?
– Не все получают достойное образование, – тихо фыркнула я, покосившись на Милку, – извини.
– Брось, я не в обиде, но за тебя и за себя всегда готова постоять… Ну, или полежать, если того требует ситуация. Значит так, как появится свободная минутка обсудим с тобой регистрацию на сайте, – потирая ладошки, обрадовалось она. Господи, как мало надо человеку для счастья!
– А чего там обсуждать-то?!
– Ну как чего?! Просто так всю правду выкладывать-то нельзя. Можно чуть-чуть приукрасить…
– Ага, типа заканчивала Кэмбридж, – хихикнула я, – может мне еще приписать себе родство с Виндзорами?!
– Это музыканты или актеры? – почесала Милка макушку, – если так, то, конечно, приписывай.
Я лишь закатила глаза, понимая, что объяснять что-то Милке – не вариант. Иногда подружка умудрялась удивить своей наивностью, несмотря на острый язык и живой ум.