Их кумиром был рыжий коренастый спортсмен из соседней школы, Артур Сокольников, с которым они познакомились на сборах, когда тренировались для участия в соревнованиях по плаванью.
Мальчишка был не из числа маменькиных сынков, но очень принципиальный. Целоваться с обеими отказался наотрез, требовал от девчонок сделать выбор.
Артур признавался, что нравятся обе, но раздваиваться не желал. Готов всей душой полюбить только одну. Вторая должна смириться с этим и освободить пространство, точнее исчезнуть, дав возможность, общаться лишь двоим.
Девочки долго думали и расстались с этим кавалером, так и не научившись целоваться. Впрочем, они об этом не сильно переживали, удовлетворяясь до поры общением между собой.
Однако время шло и неясное томление, плюс обыкновенное любопытство, заставляющее искать дружбы с мальчиками, трансформировалось в нечто более чувственное.
Стихи о любви, книжки и беседы перестали удовлетворять некие скрытые потребности подружек.
Мальчики стали вызывать неведомые прежде, сильные, влекущие эмоции, заставляющие краснеть от пристального или слишком внимательного взгляда, покрываться мурашками от случайного прикосновения.
Зов плоти день ото дня усиливался. Неодолимо хотелось близости, ещё не вполне осознанной, но влекущей.
Поцелуи и объятия на танцах случались у обеих. Разговоры о том, обсуждение переживаний, ощущений, становились всё более откровенными. Пока в их жизни не появился Виктор.
Молодой человек был в меру застенчив, но иногда становился крайне решительным. Прежний его опыт ограничивался поцелуями, но какими.
Когда, проводив Дашу после танцев, он зажал Вареньку в подъезде, и ,обмусолив девочке шею, лицо и уши, впился поцелуем в губы, у неё от неожиданных ощущений напрочь отключился мозг.
Вареньке стало нестерпимо жарко. Лицо пылало, а сердце совершало акробатические этюды, пытаясь вырваться наружу.
Витька не просто целовался, виртуозно пользовался языком.
Голова кружилась. Было ощущение, что она покинула собственное тело, забыла о его существовании и летает в ином измерении, где одно мгновение длится вечность.
Варя понимала, что уже поздно, что пора домой, что их могут "застукать" за этим постыдным, как ей представлялось, занятием. Ведь такие отношения должны быть доступны только взрослым.
– А вдруг мы случайно сделаем ребёнка, – всерьёз испугалась она.
Ей стало страшно. Сознание моментально вернулось обратно, в голову или в душу, короче туда, где ему и положено быть.
Варенька вырвалась, и, не оглядываясь, поспешила домой.
Родители не спали. Её состояние или внешний вид дали повод для расспросов, что было очень неприятно и крайне стыдно.
– Как ты могла до такого докатиться, какой позор, – кричала мама, глядя как дочь на простой вопрос ответила малиновым сиянием кожи.
Это было давно, теперь Дашенька, успокаивая Варю, пыталась хоть намёком узнать причину внезапного проявления столь сильных эмоций. Нужно было что-то предпринимать.
Рассказать или нет, думала о том, что именно произошло, когда подруга лежала на сохранении? Если признаться во всём, можно навсегда потерять подругу, что попросту немыслимо.
Как же дальше жить без неё!
С другой стороны, если не рассказать обо всём, это может в дальнейшем привести к трагедии. Витька, свернул на кривую дорожку, где последствия могут быть какие угодно.
Дашенька недавно призналась, что опять беременна. Что, если этот кобель заразит подругу. Или что еще хуже, будущего ребенка?
Нужно найти выход, только кто может подсказать, как правильнее? Компромисс неуместен. Или да, или нет. Но как именно поступить сейчас?
О поцелуях в подъезде тогда Варенька подруге поведала. Как же иначе. Доверять как себе можно только в одном случае, если ты откровенен во всём и до конца. Иначе, если появятся секреты, рано или поздно ложь обнажится и приведёт к недоверию, а там и до настоящей ссоры недалеко.
Варенька рассказывала и краснела, переживая, тем не менее, случившееся, повторно. Вроде, обычные слова, но эмоции и ощущения волшебным образом оживают.
Даша слушала, смущаясь вместе с Варенькой, примеряя эти ощущения на себя. Как же и ей хочется такого. Но ведь Витя, один, а их, двое.