– Что женщина?
– Ты женщина. Другой здесь нет. Я тебя хочу. Помнится, ты меня любила. Я привык иметь ежедневный секс, понимаешь. Жена меня бросила… как быть!
– Она болеет, выхаживая, между прочим, твоего ребёнка.
– Даже если так, это ничего не меняет. У меня физиологические проблемы, представь себе. Яички опухают от неудовлетворённой потребности. Я ночами спать не могу. А она, видите ли, болеет. Что делать мне – здоровому мужчине, которого природа заставляет искать близость… чтобы выжить?
– Я здесь, причём! Договориться с врачами, чтобы тебя к Дашеньке пустили на случку? Уморил. Потерпишь, родной. Другие мужики выдерживают воздержание годами. Это жизнь. Ничего не поделаешь.
– Ты же в урологии работаешь. Должна знать, что при застое крови в тазовой области с мужиками бывает. Зачем я потом Дашке нужен буду, без яиц-то?
– Дурак ты, Витька! От воздержания причиндалы не отваливаются. Спроси у мужиков как они из положения выходят.
– Как-как? Кто на сторону бежит, другие мастурбируют. Мне что – девочку с низкой социальной ответственностью заказывать на дом?
– Я тебе закажу, малахольный, только попробуй Дашутке изменить, я тебе сама эти самые, чтобы не опухли, отгрызу. Попомни. Она моя единственная подруга, почти сестра. Да что я говорю, она мне больше сестры, роднее матери.
– Вот и я о том же. С тебя не убудет. Велика беда: легла, ножки раздвинула... дальше я сам. Я же помню, как ты млела от моих поцелуев. Что изменилось-то? Вот он я, тот же самый, твой любимый мужчина. Я тебя до сих пор обожаю, честное слово, ты мне по ночам снишься. Дурак был. Неправильный выбор сделал. А всё почему? Дашка ноги вперёд тебя раздвинула. Окунулся с головой и пропал.
– Это ты брось, прелюбодей проклятый. И не хами. Во сне сколько угодно и что угодно вытворяй, ко ме приставать нечего. Кстати, я вспомнила, из учебника: при длительном воздержании ночью происходит поллюция, организм мужчины получает полную разрядку. Так что не надо рассказывать сказки. Воздерживаться не вредно.
– Умная, да! Ну ладно, как знаешь. Придётся девочку на стороне искать. Здоровье у всех разное. Моё, не позволяет жить без женщины больше одного дня.
– Только посмей!
– Неужто у тебя спрашивать буду! Всё, решено, невмоготу. По вечерам агрегат свой, то парю, то остужаю. Хочешь, покажу? Синий весь. Дашка тебе этого не простит, так и знай.
– Я думала у тебя с головой порядок. Так и скажешь – не дала, поэтому заболел. И умер... ха-ха-ха! Оригинальный подход к пикапу: не дашь – повешусь. Да пожалуйста. Нужен ты нам больно!
– Вам! Сама же говоришь, лучшая подруга, а понять самого родного человека этой подруги не хочешь. Чёрт с тобой. Сам справлюсь.
Варе бы плюнуть на всё и не ходить к нему больше, так нет, задумалась. А ну как правда по девочкам побежит? И заразу в дом приволочёт. Или того хуже...
– Да чёрт бы с ним, – подумала Варя, – не мыло, не измылится. Зато для Даши безопасно: нас-то проверяют постоянно, никакой нехорошей болезни со мной точно не подцепит. Вроде как таблетку дала. Варька, зараза, думай. Да поскорее, пока, шалаву какую в дом не привёл. Соглашаться нужно. Не для себя, для Дашеньки.
*****
Варенька высвободилась из объятий подруги, посмотрела на неё с сожалением и болью.
– Извини! Умойся пойди, расскажу кое-что. Больше не могу в себе держать. И не буду.
Даша долго приводила себя в порядок, пришла из ванной вполне похожей на себя прежнюю.
– Ну, вот и чудненько, подружка! Ты меня подожди тут. Телевизор пока посмотри, что ли... хотя нет. Закуску приготовь, любую. Что в холодильнике найдёшь, то и мечи на стол. Я быстро. За вином только сбегаю. Разговор у меня к тебе. На сухую не осилим. Жди.
И убежала. А Дашенька так и ждала стоя, недоумевая: что за разговор такой, для которого вино требуется?
Вскоре на лестнице застучали каблучки. Знакомая походка, привычные звуки. Вошла Варенька с тяжелой сумкой, выставила на стол два фугаса вина.
– Это же крепленое. С ума рехнулась, подруга? Мы же под столом окажемся.
– Не думаю. На всякий случай ещё и водку прихватила. Садись. Веселиться будем.
На её глаза снова навернулись слёзы, но усилием воли удалось с ними справиться.
– Витька, твой...
– Ну, конечно, мой,хоть и подлец.
– Я не спрашивала, ты не дослушала. Витька тебе изменяет.
– Шутишь! Да он меня любит.
– И тебя любит, и меня любит. И Ингу Ташлову тоже любит.
– Это которую? У ней ноги от ушей… эту, что ли?
– Её самую. Раньше думали, что она фотомодель, оказалось, девочка эскортными услугами занимается. Бизнесменов в поездках сопровождает. Для создания имиджа. Параллельно иные услуги оказывает. Сама понимаешь, какие.
– Проститутка, что ли?
– Догадливая. Но Инга, это так, эпизод в длиннющем списке, самая последняя, или крайняя. Витька мне во всём признался. Бравировал, смаковал. Уверен был, что ничего тебе не расскажу, потому что у меня самой рыльце в пушку.
– Это как понять?
– О том после, под водку. Наливай подруга, иначе с ума свихнёшься.
– А как же я, дети?
– Болеет он у тебя, если с одной и той же близость имеет. Застой у него, видите ли, происходит. Только не падай в обморок. Изменять он тебе начал, когда ты ещё невестой была. Хвалился, что после очередной подружки, мог и тебя мужской удалью порадовать. Силы, мол, много скопилось, чего жадничать: другие, девки тоже любви хотят. Обижать, мол, не след.
– Ты уверена, что всё ещё мне подруга, для чего это мне говоришь? Я ведь тебя за родную считала...
– А ты суди меня. И Витьку своего, кобелину, тоже. Заслужили.
– Хочешь сказать… и ты с ним тоже?
– Не хочу, но говорю прямо. Потому что правда это. Уговорил, когда ты на сохранении лежала. Шантажировал, тем, что проститутку закажет. Испугалась я, что заразу может тебе принести. Потому и согласилась.
– Скажешь, один раз всего и было?
– Как бы ни так. Регулярно, пока тебя не было. Раза три в неделю. Мазок у него каждый раз брала. И кровь на анализ. Тогда всё в порядке было. Я уверена. Понимаю, что сложно в это поверить, но для тебя старалась. Договор у нас с ним был – только пока ты в больнице, и только со мной. В качестве необходимого лечебного средства.
– Вылечила! А потом?
– Прости, Дашуля! Дура я. Если прогонишь – не обижусь. Насчёт Витьки своего крепко подумай.
– А наливай. Думай, не думай…. катись он колбаской по Малой Спасской. Только, вот ведь беда: не верю я тебе. Вроде искренне говоришь, а на правду не похоже. Сама я убедиться должна. Инга говоришь! А откуда знаешь?
– Случайно, поймала. Бог шельму метит. Укол бабе Мане ходила делать поздно вечером, Пуляевой. Из шестнадцатиэтажки. В кошелёк в подъезде полезла за чем-то, выронила ключи. Они бряк, и под лестницу. Я бегом, а там твой Витька Ингу эту в собачьей позе шпилит, голую почти. Поздоровался сволочь, и смотрит на меня с ехидцей.