Скоро они выбрались из леса на берег реки сплошь поросший тростником. Стив заметил, как его спутники замедлили ход, а потом и вовсе остановились. Он подходил к ним сзади и не видел, что происходит в высокой траве. Скоро его взору предстала удивительная картина. На широком гнезде из сухого тростника лежала самка леопарда. Мокрая от пота шкура животного лоснилась и блестела на солнце. Тяжелое дыхание со свистом вырывалось из ее полуоткрытого рта. Прямо над нею на корточках сидела девушка, стройная черноволосая амазонка, лица которой Стив видеть не мог, но одежды которой, были ему уже знакомы.
Девушка видимо почувствовала чье-то постороннее присутствие, или ее о нем предупредили, но она сразу повернулась в сторону Стива, как только он полностью показался из тростника. Их глаза встретились, и у него перехватило дух. Таких ярко-васильковых глаз он не видел за всю свою жизнь. Смуглая бархатистая кожа, черные брови и ресницы– поистине потрясающая композиция цвета, а еще эти ямочки на щеках, когда она улыбается, обворожительные алые губы, ровные белые зубы…. О, Боже, какая красотка! – только и успел подумать Стив, как на него обрушился эмоциональный шквал, какого он себе и представить не мог.
Сначала сильно засосало под ложечкой, как от предчувствия чего-то прекрасного, долгожданного, аж до сладостной тоски в груди. Это происходило долю секунды, так коротко, что он даже мыслью не успел постичь, что с ним происходит, и в следующее мгновение он был уже неспособен мыслить. Невообразимая нежность взорвалась у него в груди, да так, что он готов был и плакать, и смеяться, желание умереть за кого-то буквально жгло его изнутри, а эти васильковые глаза смотрели на него так ласково и приветливо, что вызывали в нем невообразимые приливы блаженства и отчаяния, экстаза до боли, и такого сладостно упоительного счастья, что он мгновенно опьянел, колени у него подогнулись, и он пал перед девушкой в позе покорного раба. И в этом шквале ошеломляющих чувств он ощутил, как он медленно входит в нее, и она его мягко принимает теплом и светом всей своей души.
- Мир Вам, Стив Гордон. Мама с папой много о вас рассказывали. – Нежным, почти детским голосом проговорила она ему в голову. – Меня зовут Юё. Вы не поможете мне здесь, пока мама с папой переговорят с отцом.
Стив стоял на коленях, пошатываясь, пытаясь собраться с мыслями. Чувственный ураган по-видимому миновал, но свежий бриз был так великолепен, что вызывал сладостную устойчивую тяжесть в животе, как на первом свидании с любимой.
Он заметил, что Аиа и Ёу исчезли, когда это произошло, он не знал, и куда они направились, не ведал.
- Конечно, что я должен делать? – Только и смог подумать он.
Их первое ментальное соединение оказалось настолько чувственным, что Стив был буквально ошеломлен произошедшим. Ему казалось, что он все попробовал в жизни, и героин, и гашиш, и опиум в индии курил, ЛСД, Мискалин, но ничто из этого даже близко не стояло с тем, что он пережил только что. От нервного перенапряжения все внутри него теперь дрожало мелкой дрожью, язык словно занемел, а сердце бухало редко, но сильно, словно тяжелый молот по наковальне.
В сладостную гамму приятных ощущений мягко вплелась искренняя благодарность.
- Я была уверена, что вы не откажитесь. – Заявила она и смущенно отвернулась. – У моей подруги два котенка родились, но она от слабости не сможет их кормить. Скорее всего, она скоро отправится к отцам, поэтому она хотела бы, чтобы мы с вами позаботились о ее детях.
- И как мы это будем делать. – С готовностью согласился он.
- Нам надо котят отнести другой кошке, и уговорить ее взять деток себе. Я ее почти не знаю. Известно только, что она тоже недавно родила, значит, кормит своих детей. Если мы сможем с ней договориться, то спасем этих малышей. – И она кивнула в сторону двух голых и слепых котят в гнезде.
В другое время Стив воспринял бы подобное предложение как насмешку. Шутка ли, найти леопарда в джунглях и договориться с ним об усыновлении. Если первая часть маловероятна, то вторая вообще граничит с безумием. Но в данных обстоятельствах и душевном расположении Стив подумал, что более благородной цели и придумать трудно.