Две слезинки проторили себе путь по загорелым щекам Остель. Она и не помнила уже, сколько лет назад последний раз плакала. Забыла это чувство облегчения, которое приходит с подобными слезами в трудные моменты жизни.
- Прекрасное воспоминание. – Умилился в свою очередь и Оуи.
Он нежно забрал у нее пистолет, и аккуратно сунул его обратно в кобуру. Ее руки безвольно повисли, и он по-братски горячо обнял ее, и она рыдала на его плече. А ее спутники изумленно переглядывались, ошеломленные, обескураженные ходом событий.
- Как ты узнал, о чем я вспомнила? – Умоляюще спросила Остель и подняла на него заплаканные глаза.
- Просто я слышу твои мысли, чувствую как ты и вижу то, что вспоминаешь ты. Это было красивое воспоминание. – Мысленно передал ей Оуи.
Когда она увидела, что он говорит не раскрывая рта, поняла смысл его слов, то бессильно упала перед ним на колени.
- Господь мой и бог мой! – Выдохнула она с благоговением.
- Ты меня явно с кем-то путаешь. – Поднял ее с колен Оуи. – Я не был и уж точно никогда не буду богом. Я всего лишь человек, сохранивший древнее наследие человечества. Было время, когда все люди могли общаться ментально, и не только с подобными себе, но и с животными, со всеми у кого есть душа. Потом большая часть людей уклонилась во зло и стала уничтожать все вокруг. Те, кто хранили себя, опасаясь полного истребления, ушли далеко и жили в тайне, служа гармонии и доброте, передавая потомству знания и способности. Те же, кто служил злу стали истреблять друг друга в бесконечных войнах. Люди, потерявшие способности, оказались в стороне от этих конфликтов, потому что не представляли для других ни интереса, ни угрозы. В конце концов, остались только те, кто деградировал.
- А что же стало с теми, кто спрятался? – Мысленно спросил один из спутников Остель. Они тоже попали под ментальное влияние Оуи, но тот уже так мастерски контролировал свои эмоции, что они не заметили перехода и вошли в общение незаметно для себя.
- А те, постоянно гонимые злом, интенсивно истреблялись, потому что противление злу всегда вызывало падение и последующую смерть падших. Люди утратившие ментальное общение всегда подозрительны, недоверчивы и боязливы. Страх заставляет их порождать насилие. Ненависть ко всему, что непонятно или сильнее их, вынуждает к непримиримости. Много раз на протяжении веков наш вид пытался договориться с вашим, но всякий раз наталкивался на зло, вероломство, жадность. В конце концов, мы решили жить своей тайной жизнью, и мириться с неизбежными потерями непротивления. Нас осталось мало, как и мест где еще возможно установить гармонию и хранить ее.
Тихая грусть побочным эффектом распространилась на всех. Оуи заметил, что все приуныли и ободрился.
- Не время унывать. Возможно, сегодня все изменится. Мы можем больше не пытаться договариваться со злом, а вступить с ним в борьбу посредствам добра. Это уже будет не пассивная позиция. Мы воспользуемся фактором неожиданности и начнем строить гармоничное общество в самом центре зла. Если у нас получится, то это будет великая миссия. Кто знает, не сможем ли мы с вами вернуть всему человечеству утраченное счастье.
Остель внимательно вслушивалась в свои мысли и чувства, переживала все, что передавал им Оуи, видела образы страшных битв, прекрасных лесов, чувствовала горечь поруганного доверия веков, ощущала тысячелетнее вероломство, дышала умиротворяющим духом лесных жителей и хотела жить с ними. Она внезапно поняла, что сражалась всю жизнь не за то, что так жаждала ее душа, и мир во всем мире не завоевать с оружием в руках. Почему же раньше это древнее суеверие так крепко господствовало в ее сердце. Почему ей так долго казалось, что только убивая противника, можно обеспечить чье-то счастье, только наступая и смиряя других можно обрести в конце концов мир?
- Я хочу служить этому! – уверенно заявила она, и встала смирно перед Оуи, как стоят перед командиром.
- Нам нужна любая помощь, Элеонора. – С благодарностью взял ее за плечи Оуи.
- Элеонора? – Удивился Генри.
- Мое полное имя Элеонора Остель. – Смущенно призналась она и потупилась.
- Надо же, какая перемена в человеке. – Подумала Лиза и вспомнила, какой была эта женщина десять минут назад.
Все тут же услышали ее мысли и увидели ее воспоминания в своих головах. Элеонору залила краска стыда.
- Простите. – Только и нашлась, что подумать Лиза.
- К этому невозможно привыкнуть. – Сокрушенно покачал головой Генри.