Антеомалумбо не тыкал в лицо Стива заостренной палкой, а гордо стоял немного поодаль, не мигая, глядя прямо ему в глаза. Стив отлично помнил, что в их племени таким образом проверяли внутреннее достоинство человека незнакомого. Чем дольше продержится человек, прежде чем отведет взгляд, тем крепче его внутренний стержень. При этом, если человек не мигает, тем демонстрирует свою претензию на превосходство. Стив прекрасно понимал, что победить в этом немом состязании воина племени Немою ему не получится, так как они тренируются в этом с рождения, однако отводить взгляда он тоже не собирался.
Пауза затянулась и Стив почувствовал, что обстановка накаляется, и он вовремя догадался, что нельзя так явно демонстрировать превосходство сыну вождя. С большим облегчением он моргнул. Антеомалумбо самодовольно улыбнулся. В его позе, да и в каждом его движении проявлялось высокомерие свойственное детям правителей, которые с детства привыкли подчинять себе окружающих. Он важно гаркнул гортанным звуком, смысл которого был понятен только воинам или охотникам. Стив еще раньше слышал, что юношей только что посвященных в охотники тайно обучают особому языку, чтобы женщины, дети и недостойные, например чужаки, не понимали речи взрослых мужчин, когда они того хотят. Воины опустили копья и отступили на шаг, но не расслабились.
- Вставай! – Коротко скомандовал Антеомалумбо.
Стив решил пока не выдавать своего секрета и притворился, что не понимает, ведь кто знает, как среагируют дикари на того, которого когда-то изгнали. Прикончат на месте и взятки гладки.
- Вставай, Савода! – Все тем же тоном произнес Антеомалумбо.
«Савода» на их наречии означало «Хитрая мышь», такое прозвище дали ему, когда изгоняли в прошлый раз. Значит, сын вождя узнал его, и противиться дальше было бы самоубийством.
Стив попробовал подняться, но слабость и связанные лодыжки тут же повалили его под ноги Антеомалумбо. Тот гаркнул еще, и Стив почувствовал, что кто-то режет путы на его ногах. Процедура немного затянулась, так как их инструменты были далеки от совершенства. Но когда, наконец, его ноги оказались свободными, легче стало и у него на душе – появилась призрачная надежда на спасение. Он поднялся и выпрямился перед сыном вождя. Голова у него закружилась и он интуитивно ухватился за древко копья, о которое опирался Антеомалумбо. Когда тьма окутавшая его взор развеялась, он к своему ужасу увидел свои руки на оружии Антеомалумбо, и нервно отпрянул.
- Ой, извини! – пролепетал он по-английски.
Когда он поднял глаза на сына вождя, то увидел на его лице изумление и даже некоторое смятение. Стив перевел взгляд на других воинов и понял, что они просто в ужасе. Что может быть хуже неизвестности? В этот самый момент Стив подумал, что каким-то невообразимым образом он только что подписал себе смертный приговор.
Антеомалумбо вынул откуда-то нож – жуткий такой кусок челюсти неизвестной рыбы с миллионом мельчайших зубчиков, и легким движением разрезал ему путы на руках. Это был либо очень хороший знак, либо зловещий, и по лицам дикарей невозможно было понять какой именно. Они уже взяли себя в руки и нацепили свои обычно невозмутимые маски.
- Вперед. – указал ему взглядом направление сын вождя.
Стив немного обескураженный поведением дикарей беспрекословно двинулся сквозь густые заросли. Его конвоиры следовали за ним попятам, словно тени бесшумно. Стив и сам был неплохим следопытом, тоже мог передвигаться по лесу бесшумно, но чтобы делать это ему приходилось сосредотачиваться. Его же спутники двигались так повсюду, подсознательно, можно сказать, что они просто не умели передвигаться неосторожно, шумно. Но сейчас Стиву было не до того, он еле держался на ногах от усталости и голода, во рту пересохло от жажды, голова страшно гудела, и мысли путались. Поэтому он продирался сквозь джунгли, как медведь, ломая ногами сухие ветки, и разрывая грудью переплетения кустарников и тонких лиан.
Очень скоро они вышли к большому ручью, и Стив обессилено упал лицом в воду. Он пил и ощущал, как силы возвращаются в тело с каждым глотком. Напившись, он сел на берегу перевести дух и посмотрел на свой конвой.
- Что, ребята, а вы не желаете? – он устало махнул рукой в сторону воды.