Решение пришло разом, как вспышка молнии, и прежде чем он услышал гром, ноги его сами понесли в обратный путь. Он шел быстрым уверенным шагом, и казалось, ничто не может сломить его решимости. Впереди показалась ветхая лачуга Бало-боло. Тот все так же сидел под палящим солнцем, да и куда было ему деваться? Ведь чтобы забраться в хижину, ему нужна была посторонняя помощь.
Стив стремительно приблизился, и прежде чем Бало-боло понял, что происходит, подхватил его на руки и понес к ручью. Задремавший было Бала-боло, встрепенулся и завопил.
- А-а-а! Что тебе нужно?! – Маленькие ослабевшие от малой подвижности ручки заколотили Стива по спине.
- Успокойся, Бало-боло, что еще ты можешь потерять в этой жизни? – Ласково проговорил Стив и неуверенно погладил его по костлявой спине.
- Ты, что утопить меня решил? – Уже более спокойно спросил Бало-боло, видя, что они направляются к ручью.
- Ты боишься за свою жизнь? – загадочным тоном спросил Стив.
- Нет, я смерти боюсь. Это не одно и тоже. – Как-то буднично заметил тот.
- Тогда тебе нечего бояться.
Они уже дошагали до ручья, и Стив уверенно зашел в воду по пояс. Затем опустил в воду Бало-боло и принялся его энергично оттирать.
- Ты, что творишь? – Засмеялся в ответ калека. – Нельзя так издеваться над живым человеком!
Стив молчал и продолжал свое дело. Бало-боло еще несколько раз пробовал вяло протестовать, но потом блаженно смирился.
Экзекуция продолжалась довольно долго по причине невероятного наслоения грязи на несчастном теле. Стив раньше не подозревал, что в подобном процессе можно получать удовольствие. Но вот он моет грязного оборванца, и это ему нравится.
Ближайший охранник периметра напряженно и озабоченно следил за происходящим, готовый в любой момент броситься на помощь сородичу.
Наконец, помывка закончилась. Стив усадил несчастного на горячий валун для просушки. Тот все молчал и непонимающе, по-детски с вопросом присматривался к Стиву, словно опасался его дальнейших шагов.
- Надеюсь, что ты меня после этого не съешь? – Вдруг решился заговорить он.
Стив устало присел рядом с ним и с печалью посмотрел на мерное течение ручья перед собой.
- Не волнуйся, тут есть экземпляры поаппетитней.
- Да, но мало кто окажет тебе такое слабое сопротивление.
Стив удивленно посмотрел в благодарные искрящиеся глаза Бало-боло. Без сомнения он был сейчас доволен своей жизнью, но как это возможно?
- Скажи, Бало-боло, как ты можешь жить после того, что произошло?
Тот озадаченно почесал макушку.
- Жизнь прекрасна в любых ее проявлениях. Оуни показали мне, что ее вполне достаточно, чтобы быть счастливым.
- Но ведь ты потерял всех, кого любил.
- В том то и смысл, жизни для счастья достаточно только тем, кто не чувствует себя зависимым от окружающих.
- Но ведь ты полностью зависишь от окружающих! – Не мог понять его Стив.
- Да, - согласился тот, - но не считаю, что они мне что-то должны.
- И как это работает?
- Допустим, ты считаешь, что окружающие должны тебя понять. Тогда в тех случаях, когда ты сталкиваешься с непониманием, ты всякий раз чувствуешь себя несчастным. Если люди должны тебя кормить, потому что ты сам этого сделать не в состоянии, то когда они не делают этого, то кажутся плохими, и ты несчастен. Но когда они тебе ничего не должны, то помощь пробуждает в сердце благодарность, мир кажется лучше, люди добрее.
- Но если ты остался голодным?
- Тогда я был бы голоден не зависимо от моего отношения к людям, да и они тут ни при чем. Я был грязным уже давно, конечно, это доставляло некоторые неудобства, но ведь ты не должен был меня мыть. Почему я должен думать о тебе плохо? Но что-то произошло, и вот я чист и счастлив более, чем был. И все это потому, что ты оказался лучше, чем я мог предполагать. Люди не перестают меня удивлять. Были времена, когда мне доставляли радость дети и жена, но теперь я не могу надеяться на подобную радость, но могу довольствоваться тем, что получаю от окружающих, которые мне ничего не должны. – На глаза Бало-боло навернулись слезы.
Стив отвернулся, чтобы не показывать ему своих мокрых глаз. Охранник, который теперь оказался гораздо ближе обескуражено уставился на Стива, потому что в их племени слезы мужчины – признак бесконечного блаженства, по другому поводу мужчине пустить слезу – страшное бесчестье.