Девушка заметила изменения его настроения и встрепенулась.
- Ой, прости, тебе опять больно? – Она несколько неверно истолковала его мрачное выражение лица и кинулась к своим отварам, чтобы протереть ими ноги больного.
Стив не стал ее разубеждать и с благодарностью наблюдал за ее ловкими и нежными движениями. Сама по себе процедура была довольно болезненна, и он временами не мог сдерживать стонов, так что даже не особо любопытные охранники позволили себе заглянуть внутрь. Нила лихорадочно замахала им рукой, и они тут же послушно скрылись.
По завершении процедуры, для снятия боли и восстановления сил, ему вновь был предложен наркотический сон, который он и принял с удовольствием, как временное избавление от необходимости принимать важное решение.
Проснулся он от равномерного шума доносящегося снаружи. Он открыл глаза и оказался в полной темноте. Ночь. В этот раз был необычно густой мрак. Стив помнил, что такой темноты еще не было, что же изменилось? Он покрутил головой, но безрезультатно. Всюду тьма. И этот непонятный шуршащий звук… Вдруг он вспомнил, что по ночам всегда видел звезды сквозь открытый проход, но не сегодня. Если бы не легкий прохладный сквознячок, то он подумал бы, что проход закрыт.
- Нила, - негромко позвал он во мрак, - Нила, ты здесь?
Но ответа не последовало. Между тем звук снаружи усиливался. Прохладный поток донес до него знакомый запах, запах намокающего леса. О, неужели дождь?! В это время года дожди были большой редкостью. И тут, как бы в подтверждение его мыслей, сверкнула молния и загремел гром. Дождь хлынул, как из ведра. Крупные капли звонко щелкали по листьям деревьев и траве, барабанили по хижине. Ветер порывом ворвался внутрь и обрызгал Стива мелкими холодными каплями. Вмиг стало зябко. Он вспомнил, что днем видел где-то рядом что-то вроде покрывала. Поискал рукой и тут же обнаружил его. Плетеное из мягкой травы покрывало приятно касалось тела и хорошо согревало. Стива в который раз удивила простая добротность местных вещей, порою совершенно незамысловатых, но практичных.
Молнии сверкали все чаще, дождь все усиливался, пока не превратился в сплошной поток. Звук от дождя из шуршания перерос в сплошной грохот, так что даже раскаты грома порой заглушались им.
Стив кутался в покрывало, пытаясь согреть не только тело, но и душу, потому что ему было не только холодно, но и одиноко. В этой грохочущей тишине он размышлял о своем одиночестве, о своей странной судьбе, которая забросила его так далеко от дома, от родных. Почему раньше это его не беспокоило? Почему раньше он не был так одинок? Он побывал в разных местах Земли, и всюду был сам за себя. Иногда с ним были компаньоны, но никогда не было друзей. Он нажил целое состояние на знакомствах с дикими племенами и охотой на животных, и все эти годы был совершенно одинок. Так почему только теперь он начал страдать от этого?
Может быть, в жизни каждого человека рано или поздно возникает некая потребность быть кому-то нужным, необходимым. Может деньги и признание в обществе это не совсем то, чего следует ждать от жизни. Находясь среди городской суеты или под бременем увлечения, он никак не мог понять этого. Но стоило ему оказаться наедине с собой, как размышления о жизни приходят в голову автоматически. С этой точки отсчета просто невозможно не заметить, что его жизнь в джунглях последнее время совершенно не привязана к его материальному состоянию. При определенных обстоятельствах он мог не задумываясь отказаться от всего, что было ему так дорого, казалось таким необходимым.
Он отчетливо помнил свое намерение остаться в джунглях с Оуни, а ведь он был знаком с ними совсем недолго. Сколько же нужно времени для переоценки ценностей? Что же произошло с ним, что он чуть не отдал свою жизнь за совершенно чужих ему людей? Почему, когда он стоял на той баррикаде, то больше думал о людях на площади, нежели о девушке, которую любил, которую должен был спасти? Что стало бы с ней, если бы он погиб? А ведь он мог тогда просто уйти, им было не до него. Возможно сейчас, он был бы уже на пути к своему счастью. Вероятно, это племя погибло бы в результате такого решения, но раньше это его бы не остановило.
Он вспомнил, что среди тех людей была и Нила, и на душе неожиданно потеплело. Одно лишь воспоминание о дочери вождя наполняло его сердце радостью. Неосознанно, он стал представлять ее образ, ее выразительные черты лица, когда она внимательно слушала его короткий рассказ. Как двигались ее брови, отражая мельчайшие оттенки чувств. Как очаровательно приоткрывались ее чувственные губы, когда она была поглощена его речами. Как непосредственно, по-детски смущенно уткнулась она ему в грудь лицом. Он провел по груди ладонью, в том месте, где ощутил тепло ее дыхания…. Как все-таки хорошо, что он не ушел тогда!