— А как Ваня? Герман очень доволен клиникой, которую я посоветовала, и с врачами которой, Я договорилась. А ты даже спасибо не сказала. Но я не обижаюсь, Карина, откуда тебе знать, как принято в высшем обществе, — вот дура сама же себя и выдала. Судя по усмешке, в дальнейшем видит себя победительницей в войне, которая мне нахрен не усралась.
Притормаживаю, что бы не лупануть со злости на сленге игрока в покер — вскрываемся. Резануло до глубины и вскрыло нарыв, что зрел, но никак не мог высвободиться. Вероника стоит рядом. Психовано вздергиваюсь и впиваюсь пальцами в предплечье.
— Мне глубоко ровно, какие отношения у вас с Германом. К Ваньке не лезь, — оповещаю с угрозой. Стервозная подноготная исчезает с ее лица. А я в порыве выгляжу жалко. Мне нечего выставить против. Разжимаю хватку и обнимаю себя за плечи.
— Что ты, Карин, какие отношения. Я друг, и ничего больше — тараторит задушевно. Убеждение и возмущенные жесты идут в ход. Правила такой игры мне хорошо известны. Сама ими часто пользуюсь.
Встаю. Беру ее сумочку и меховой жилет, подаю и направляю к выходу.
— Выпей снотворное. Мало ли, не уснешь от волнений. Свадьба. Нападение, — поучает зачем-то —. Надеюсь мудак из клуба не навестит, а ты тут одна… — шагает отступая назад и торжественно заявляет, — Герману позвоню — расскажу, ты же без телефона.
Все ясно. Тупая Ника — вовсе не тупая.
— Можешь не суетиться. Я первая поставлю Германа в известность о том, что случилось. И кстати, папе передай привет от Арса, — даю понять, что она переступила границы дозволенного, и я вправе поступить нечестно. На фирме два босса. Если с одним не найду солидарности, то другой поддержит всегда.
— Папу не вмешивай, — по ошарашенному тону, определяю, что верно вычислила направление.
— Вон пошла! — не сдерживаясь, воплощаю эмоцию в истеричный визг.
Ника вылетает за дверь. Я в оцепенении отслеживаю внешнюю камеру. Она садится в машину. Включаю охрану по всему периметру. Проверяю несколько раз. Лишь потом тащу, измотанное вечной борьбой тело, в гостиную.
Душа моя в немыслимых муках погибает. Не знаю чего ожидать. Не понимаю, что им всем нужно.
Отчаяние. Боль. И точка того самого кипения, когда ты уже не в состоянии здраво оценивать ситуации, людей, риски, а самое важное свои силы. Их недостаточно, чтобы победить многолапого монстра. Он тянет Ваньку из рук. Я его упускаю. Теряю. И сделать не могу НИЧЕГО.
Крик взрывает связки пламенем. Тишина в доме лопается, как хрустальный сосуд. Врывается, нанося множественные трещины. Я захлебываюсь в дичайшей панике. На колени падаю и начинаю беззвучно рыдать.
Всхлип… Крик. Раненый стон.
Все это межуется, истязая физически.
Когда становится нечем дышать, поднимаюсь и бреду на кухню. Залпом выпиваю стакан воды.
Эмоции не соглашаются идти на убыль. Накрывающий хлипким дрожанием накал, до утра я не выдержу. Наливаю воду из графина и запиваю снотворное. Редко пользуюсь седативами, оберегая Ваньку по ночам.
Мама.
Мама здесь. Мама никуда не уйдет. Спи мой любимый.
Голоса отдаляются в памяти. Внутри каменеет. Черствой массой придавливает жизненный потенциал.
Как же погано, когда от тебя ничего не зависит. И гнетущее ощущение собственной вины. Дом, все вокруг — давит. Тюрьма — из нее мне не выбраться.
Снять деньги с кредитки? Уехать на край света? Где нас никто не найдет. Было бы так просто и выполнимо, давным — давно сорвалась.
Сон. Мне нужен крепкий сон, чтобы на завтра осмыслить.
Все еще нахожусь в полной растерянности, выходя из душа. Вся на измене. В метаниях. Откуда получу следующий удар.
Таблетка начинает действовать. Чтобы не растрясти мнимое успокоение, натягиваю лишь трусики. Обламывает доставать пижаму. Так и ложусь обнаженной грудью на простыни. Дом хорошо отапливается и плюс полы с подогревом. Предоставляю коже дышать свободно.
Забытье утягивает буквально в одно мгновение. И вопреки того, что в голове полный бардак, сознание парит в пустеющей дымке серой невесомости.
Спустя несколько часов ментальный кинооператор запускает эротическую ленту.
Вшух. вшух..
Потрескивающий звук шороха шагов. Едва различимое дыхание отдает пряностями. Мандарином и алкоголем. Пальцы незримого любовника проводят подачу электричества, смело касаясь спины. Я не двигаюсь. Боясь, что отпугну, и видение испарится.
Раскаленными металлическими нитями оплетает с ног до головы. Его губы свирепо обрушиваются на поясницу. Рождают бурю. Перекатываюсь на спину.
Ток. Импульс. Шок.
В его глазах пляшут демоны, зазывают, манят искупаться в пламени порока. Его одежда пропитана уличным холодом, но я не могу пошевелиться. Веки и тело налиты свинцовой тяжестью.