Герман крайне редко скатывается к обвинениям, напоминая о прошлом. Я пресекла дозволенную черту, терпеть он не намерен. Всего лишь, кусает в ответ.
Изнутри поласкает невысказанными эмоциями. Злобой и ненавистью. Не к нему. К той женщине, что подарила мне жизнь, затем превратив ее в копоть. В налет белой сажи, что не дает полноценно вдохнуть. Дышать. Разрывать легкие концентратом кислорода. Дышу тем, что осталось. Тем, что ОНА переработала. Углекислый газ и ядовитая смесь воспоминаний.
Я на вершине. На пике благополучия. Лететь вниз на подрезанных крыльях. Больно и безрассудно. Сдуваюсь и под испытующий взгляд, возвращаю камень на место.
Герман верно истолковывает мою дрожь. Не требует продолжать выяснения наших странных отношений. Целует в щеку, скользя сухими губами по дрожащей от гнева скуле. Добирается к уху.
— Каро, ты похожа на нее больше, чем тебе этого хочется. Не сопротивляйся и прими свою суть. Станет намного легче, — пропускаю весь текст мимо ушей. Кому легче? Ему? Стопроцентно, — Я вернусь из Японии, и мы попробуем, все наладить.
С ним я рассчитывала убежать от своего прошлого, а оно смотрит, не отрываясь, мне прямо в глаза. Герман и не догадывается, скольких бесов я прячу за личину респектабельной девушки.
Продавшись богатому «папику», автоматически престаешь быть порядочной. Никаких компромиссов. Мы те, кто мы есть. Корни не так просто сковырнуть и отречься. Как я оказалась на дне, если летела наверх. Мечтала выпутаться из безнадеги, но по глупой иронии, утонула в ней с головой.
Ванечка. Чистый мой мальчик, я все вытерплю ради тебя.
— Скоро объявят посадку, — вглядываюсь в Германа вроде бы равнодушно, но душа замирает. Сердце айсбергом тонет оставляя на поверхности крохотный кусочек, но и он умудряется колотится в бешеном ритме. Скачивает пульс, до такой частоты, что вены болезненно вибрируют под кожей.
Герман покидает салон. Дожидаюсь, пока он достанет чемодан из моего бежевого бентли и даю по газам с парковки аэропорта. Вырываюсь из «золотой клетки»
Позволяю себе роскошь — быть собой. Снимаю серьги и кольцо со стеклянной глыбой. Не сбавляя скорости, стаскиваю пиджак, оставаясь в кружевном топе ручной работы.
Блть. На мне даже трусы сшиты по индивидуальным меркам. Мама мечтала — оказаться на моем месте. Я же, не расстаюсь с ощущением, что одета в колючую и измятую чешую.
Она, так и не дождалась, пока любовник разведется с женой и заселит в высококлассные апартаменты. По скольким головам прошлась ради этого? Скольких пропустила через постель, добиваясь безупречности. Ада не знала полумер. Мне это понятие тоже неведомо.
Достаю с заднего сиденья начатую бутылку «Просекко».
— За тебя. Покойся с миром сука и не приставай к живым, — отхлебнув из горла, ожидаю наплыва забвения. Оно не наступает, вместо этого голову разрывает и фонит гневом.
— Думала я сдохну!..Нет!! … Это ты умерла. А я живу, с твоим мужчиной… Я выйду за него замуж… Ваньку воспитаю тоже я, пока ты гниешь в земле, чертова шлюха!! Ненавижу… Это все из-за тебя!! — чем больше кричу, тем больнее становится. Пытаюсь загасить досаду. Беспомощность. Растворить горький осадок в алкоголе.
Глоток за глотком и вино быстро заканчивается. Пребываю еще вполне в адеквате, осушив полбутылки игристого.
Как назло, по пути ни одного алкомаркета. Грустное пати требует продолжения. Надраться в мясо. Забыться, хоть на несколько часов.
Выкрутив руль до упора, сворачиваю навстречку. Машины сдают по тормозам. Лихачу, наплевав на две сплошных. Отторгаю поганость своего состояния. Как напряжена, как давлю рыдания.
От скачка бутылка отлетает под сиденье и блокирует педаль. Бентли несет юзом. Отчего-то не сомневаюсь, что это мать вцепилась в руль костлявыми пальцами. Она управляет авто, мотая его по трассе, а затем выворачивает на перекресток. Впереди десятки машин, скопившиеся на светофоре.
— Этого хочешь? Чтобы я умерла! Даа?! — визжу на весь салон.
Внутренности разрывает напалмом, при этом внешне оставляя целой. Мозг мгновенно трезвеет. Смерть не пугает. Страх рождается, как только представлю скорую встречу с матерью. Этого я боюсь больше всего. Одна мысль разрезает до глубокого ужаса недра сознания.
Остановись! Нельзя!
Приказываю себе.
Необъяснимым действием собираюсь. Скользким острием шпильки отбиваю бутылку. Носком туфли жму на педаль. Машина застывает поперек дороги. Не нахожу в себе сил завести двигатель и припарковать к тротуару.
Выхожу, оставив ключи в замке. Перед тем, как захлопнуть дверь, заглядываю внутрь.
— Не ходи за мной. Испарись, — цежу сквозь зубы невидимому образу.