Тьма, в пересечениях лунного света, выделяет очертания сосков под тонкой тканью. Распаляет ее нагота. Скачки адреналина херачат. Мощные вспышки похоти. Хочется трахать ее без остановки, несколько часов к ряду. Ощущать, как кончает. Влажно и горячо пульсирует, сжимая член. Выстанывает свои нетерпеливые просьбы. Но это потом. Сначала собью спесивую обертку.
Предчувствую, что мы боремся за звание — Самый психованный чувак в этом доме. Месть по — моему — адекватная реакция. А вот, блять, жить среди фотографий и вещей истлевшего трупака — как минимум креативно.
Склеп Стоцкого в честь Ады не то, что обескуражил. Натолкнул на понятие — охуеть как мозги протухли! Это за гранью реалий. Перевернуло сотнями форм отвращения, что впору креститься, но я атеист. Помоги себе сам и ни на кого не надейся.
По жести упорно толкаю ее вдоль освещенного коридора. Карину расшибает безумным приступом истерики, едва я ее к дверям спальни матери подтаскиваю.
— Тимур, нет!! Пожалуйста. нет!! Нет! Не там… только не там, — как бы она меня не боялась, войти в наполненную мертвецким реквизитом спальню страшится во стократ сильнее.
В беспорядке цепляется руками. Не отталкивает. Держит и просит пощады. Ведет себя так, словно ее со всех сторон злобные фантомы атакуют. Отмахивается головой. Бредово и бессвязно что-то лепечет. Ни черта не разбираю.
Какого хуя разводит мистериум?!! Это Россия, а не замороченные Карпаты с замком Влада Дракулы. Поразила таки Карина, вызвав недоумение.
— Я кто по — твоему? Извращенец? Как и Стоцкий? Секс у нас будет, но относительно традиционный, — рыкаю остатками агрессии. Ее при всей грубости тона, это успокаивает.
— Дай мне две минуты. Прошу тебя …пожалуйста, — под судорожными вздохами слова расплываются. Приходится, слуховые каналы напрячь, чтоб уловить значение. Пушистые ресницы полностью скрывают выражение в глазах.
Добился, чего хотел. Карина подавлена. Я грозным карателем нагнетаю сверху. И что? Ничего, кроме ощущений, что наступил в липкую жижу. Не отрицаю самому себе — перегнул.
— Желание женщины — закон. Желание мужчины — статья, — иронизирую.
Лихо сбрасываю ее в сантиметре от порога. Чувствую себя мерзким чудовищем. Она обмякает. Шелковая простыня, графитовой лужей, стекает у моих ног.
Карина отводит отрешенный взгляд, отползая к стенке. Сводит крест — накрест руки и прикрывает грудь. Отгораживается внешне. Зато я, впаиваюсь до рези в глазах, жру ее визуально и никак не могу решить, что делать дальше. Все претензии гаснут в потребности докопаться — каким ядовитым дерьмом ее сейчас накрыло.
Приземляюсь на корточки.
— Карин, что с тобой? Все нормально? — осторожно срезаю вопрос.
Сука! Опасаюсь располосовать ее уязвимость до крови. Как не заметить тремор и удушье. Кислород с натягом меж ее губ просачивается. Грудная клетка совсем не шевелится. Бледные губы кажутся обескровленными.
Рот в рот ее реанимировать?
Насмешка вяло подбадривает. С лютого разворота входит позыв — протянуть руку. Утешить. Сиюминутно жалею о допущенной грубости. Отклоняю запрос, так неудачно сгенерированный нервной системой — приласкать и дать понять, что ничего плохого ей не сделаю. Никогда не даю пустых обещаний.
Карина сама решила лечь под Германа. Приняла его условия взамен брюликам. Не я ее толкал, пересечь проторенный путь. Комната и прочее — их больное воображение. За "прочее" и требую искупления. Бог простит и утешит. А я — нет.
Присаживаюсь рядом. Едва — едва касаемся. Вылетев из колеи, позволяю сознанию бороздить свободно.
Молния не попадает в одно и то же место дважды. Карине не повезло. Не очень мне нравится, что она послужит громоотводом. Но оцениваю рационально. Выходов не так много. Пустить пулю Стоцкому в лоб мягко и гуманно. А без ее, скажем так, помощи. Ближе чем, на расстояние выстрела, не подобраться.
— Что Ада тебе сделала? За что мне расплачиваться? — ее шелест острее заточенного лезвия. Мне мерзко. По — другому не классифицировать скопившуюся тяжесть в груди.
— Это тебе знать не обязательно.
— Чего ты хочешь? — спрашивает безжизненно.
— От тебя требуется, лишь раздвигать ноги и делать все, что я прошу. Ничего сверхъестественого, как видишь. Одевайся Каринка, а я пока бывшую проведаю, — спускаю сарказм, как напутствие.
Глава 11
Силуэт психа обрел физическую оболочку. Тимур Северов. И я не ошиблась, отыскивая в нем подвох.
Забегаю в спальню и свято верю, что запор помешает проникнуть внутрь.