Такие вопросы, лучше оставить в режиме ожидания. Разобраться потом, когда стану мыслить яснее.
Крайне любопытно, что заставило психа остановиться. Чего он хотел этим добиться? Сроки давности, еще не истекли. Зачем высовываться и подставляться, если убийство Ады, до сих пор не раскрыто.
Больной урод с самого начала знал, кто я.
Выбрал отвратительный способ — отыграться на дочери, раз наказывать Аду бесконечно, уже не сможет.
Арс не слушая возражений, привез к себе домой. Да у меня и нет особого желания сопротивляться. Остаться наедине с собой — худшее из зол.
Зачастую, люди боятся одиночества. Я, обычно, им наслаждаюсь. Вся прелесть в том, что перестаю быть кому — то, что-то должна. Вчера впервые ощутила беспомощность.
Кто бы ни был этот напавший человек, он подселил то, что не поддается контролю. Страх. Уязвимость. Скребущую в груди настороженность.
С Арсом мы достаточно близки, чтобы поделиться произошедшим, не переживая, что он донесет Герману. Без стеснения пользуюсь гостеприимством и дружбой.
Он спас меня в тот момент, когда я была в полном отчаянии. Без денег, без возможности выйти на работу, чтобы содержать себя и четырехлетнего ребенка. Помог с тестом ДНК. Убедил Германа не разлучать нас с Ваней. Мальчику нужна мама. А я ее прекрасно заменяю.
Ванька особый ребенок. Привязанности, ритуалы это необходимая часть его душевного равновесия. Любое изменение даст в развитии откат. Годы наработанного прогресса, пойдут прахом.
Вот именно ради этих достижений, я готова на все и даже больше. Внутренние метания, всегда можно отсечь как нездоровый орган.
В доме Арсения очень комфортно, вызывает противоположные эмоции. Здесь спокойно. Тишина и отсутствие раздражающих фото на стенах, белым шумом приводит нервы в порядок.
Быстро восстанавливаюсь, приняв душ. В шкафу нахожу теплый свитер с мотивами севера. Носки из верблюжьей шерсти натягиваю почти до колен. Арс крупный мужчина, и его кофта по длине напоминает короткое платье.
Три года назад Арсений, сидя за ужином, рассказывал про свое увлечение лыжами, про волшебный курорт Леви. И что в Финляндии тоже можно увидеть северное сияние. Незатейливая болтовня убедила и вырастила во мне доверие. Мы с Ванькой прожили у Лавицкого две недели, пока устанавливалось родство.
Вспоминаю шутку, когда я в первый раз ночевала у него. Умеет поднять настроение, даже если это невозможно.
«Носки и свитера для меня вяжет бедная финская женщина, которую я запер в подвале. Надевай и не мерзни, ей будет чем заняться, вместо того чтоб зачеркивать дни недели на стенке и будить лязгом цепей»
Маньячная тема, но в тот момент, меня это жутко развеселило. Выплеснуло истеричным смехом все подавленные тревоги. Тогда я решила, что перед нами расстилается горизонт к свету. Выяснилось, лишь небольшой проблеск за которым густой мрак.
Спускаюсь вниз и застаю Арса в крытой оранжерее. Он занимается завтраком, я сажусь в подвесное кресло — кокон, которое с легкостью вмещает двоих.
— Любимка, выглядишь неважно. Позвонить Захару? Он мигом подъедет и успокоительные подвезет, — голос наполнен привычной иронией, выдавая несерьезность предложения.
Хотя, может, и нет. От Арса всего можно ожидать. Беру из его рук капучино. Он присаживается рядом, переложив мои ноги себе на колени.
— В моем состоянии уделаться коксом, — усмехаюсь вяло, разглядывая трилистник на пенке, — Смело.
— Фи, Каро, в приличном обществе говорят: Припудрить носик. По — моему, неплохой антидепрессант.
— Приличное общество, не предлагает закинуться средь бела дня. К тому же, Захар вместо веселящих таблеток подаст мне яду, за испорченный вечер. О! Да. да… Поделай так еще, — постанываю в удовольствии. Горячая кровь разгоняется в конечностях. Тепло стреляет в тело и приносит некое умиротворение.
Расслабленно потягиваюсь от того, как он мастерски делает массаж стоп. Кудесник стягивает носки и интенсивно массирует каждый пальчик.
— Забей, мнение Захара, меня волнует меньше всего. Куплю ему новую тачку и он успокоится. Черт, Каро, пальцы ледяные. Большая любовь Германа совсем не греет?
— Греет, но не меня. Как только мы поженимся, он заведет себе любовницу. Такую знаешь, скромную азиаточку, которая будет очень сильно напоминать мою мать. Жду — не дождусь, когда вывезет ее вещи из нашего дома. Я согласилась, Арс, — отвечаю на немой вопрос. Смотрит так, будто подписала себе смертный приговор, а не обеспечила будущее.
Арс напряженно замирает. Спрашивает недовольным взглядом — Что ты делаешь?