3.2
— Готов на двухнедельную ссылку в деревне? — спрашивает Ник.
На его лице ехидная ухмылка, он пользуется моментом что я наконец-то заговорил.
Блять, я почти забыл. Спор с другом. Ещё одна подстава.
— Да! — рявкаю так, что даже Виктор, ведущий машину, оборачивается на меня и приподнимает брови.
Вот чёрт же, а я его ещё и другом называю. Сейчас особо хочется послать его подальше. Но ведь этот хрен всем раструбит про случившееся. У нас много общих знакомых, спортзал, теннис, гольф. Я не отмоюсь от позора, если не выполню условия. Многие будут с радостью мне напоминать об этой ситуации. Непростительно для имиджа.
Тут надо выйти красиво. Чтобы никто не посмел засомневаться в моей репутации или как-то полить грязью, что я не отвечаю за свои слова.
Всё из-за этой пчеловодки! Неужели ей семи миллионов мало? Я даже не могу сообразить, чего я больше хочу: разорвать её в клочья или оттрахать как можно жёстче, чтобы заставить её стонать и просить пощады. Кровь начинает бурлить в венах. Сегодня мне просто необходимо оторваться.
Вытаскиваю из кармана визитку вчерашней шлюшки. Пишу, чтобы она была свободной.
Ник пытается заглянуть в мой телефон, но замечает мой грозный взгляд. Надеюсь, теперь он понял, что на сегодня довольно тупых шуточек.
*
Аня
Я всё ещё не могу набрать достаточно воздуха в лёгкие. Словно я пробежала стометровку без подготовки и теперь не могу отдышаться. И успокоиться.
Машина отъезжает, не давая никакой гарантии, что не вернётся обратно, вместе с ребятами пострашнее. Сейчас мне хочется сжаться калачиком, как Пушок на коврике в прихожей.
С одной стороны, я одержала победу. Враг убрался с моей территории. Я даже не воспользовалась всеми яйцами. С другой, они вернутся. Чует сердце, очень скоро. И тогда я вряд ли смогу обойтись яйцами. Придётся придумывать что-то ещё.
Пчёлы потихоньку утихомириваются и залетают обратно в улей. Пушок уже ласково трётся в ногах.
Вспоминаю, как этот тип подошёл и нагло сорвал с головы мою сетку.
Это грубо, дерзко и невоспитанно, зайти на чужой участок, требовать чтобы я согласилась на сделку, а потом срывать с меня шапку. Он получил по заслугам.
Я вспоминаю как по его волосам и лицу стекал желток вперемешку с разбитой скорлупой. И его пронзительный испепеляющий взгляд. Нечего на меня смотреть. В следующий раз я подготовлю тухлые яйца!
— Аня, ты в порядке?
Настя, кажется, взволнована, и тоже не ожидала что всё закончится яичной перестрелкой.
— Да. В порядке, а ты? Прости, что ввязала во всё это.
Подруга меня обнимает.
— Анечка, тебе нужно успокоиться. Расслабиться.
Вспоминаю как она во время разгара беседы с мужчиной, подошла, и даже посоветовала поехать с ними на нейтральную территорию, чтобы поговорить, считая это неплохой идеей. И что было бы хорошо наладить связь с Артемом Александровичем, подружиться.
Сейчас, пока вокруг спокойно, я смотрю на подругу. Нет. Она вообще меня не понимает. Не понимает, что значит потерять отца, остаться одной, без помощи, самостоятельно решать вопросы по хозяйству, защищаться, выполнять обещание…
Настя отвечает взглядом. Ее голубые глаза кажутся такими глубокими и спокойными. Удивляюсь как ей это удаётся. Быть спокойной в такой ситуации.
Я не могу ей нагрубить. Она мне очень помогла. Но внутри что-то обрывается от пропасти, которая нас с ней разделяет. Всё-таки мы разные. У неё родители, которые помогают ей во всём. Поддерживают в учёбе. У нее нет хозяйства за которым надо присматривать, нет обязательств. У неё даже нет котов, которых необходимо кормить, или цветов, которые нужно поливать. Она может уехать из своей снятой квартиры на неделю, две, три, запереть её и путешествовать. Она свободна от этих проблем. Может, от этого она так уверена, что в моей ситуации всё так просто и легко решается.
Ну с её точки зрения — она права. Если я заберу деньги, раздам всю живность, сниму квартиру, я тоже буду свободна. Смогу делать что хочу. Но… Отец.
Я вспоминаю его последние дни.
Даже не сразу заметила, как слёзы потекли по глазам. Вновь.
— Анечка, дорогая, не хотела, — Настя обнимает меня.
Я всхлипываю. Внутри снова разворачивается бездна, которую не заполнить деньгами или путешествиями. Её ничем не заполнить.
Настя берёт меня под руку и ведёт в дом. Усаживает на диван. Я скатываюсь в истерику. Ругаю себя за это. За то, что недостаточно сильна перед всеми этими проблемами. Что сижу и ною перед подругой. Ненавижу нытиков, а сама…
Настя протягивает мне стакан с водой. Утираюсь рукавом пчеловодного комбинезона, и слёзы накатываются новой волной. Отец подарил мне его. Он улыбался. Я не могла представить, что через 4 года его не станет, тогда казалось он будет жить вечно.