Сегодня Клоду Зобеллу принадлежит первая роль. Датчане пригласили его в свою экспедицию именно как крупнейшего специалиста в данной области науки.
Зобелл приготовил три пробирки, содержащие питательную культуру для микробов. В каждую из них он вводит по небольшому количеству ила, взятого из верхушки, середины и нижнего конца «морковки». Затем он затыкает пробирки резиновыми пробками и исчезает с ними в своей каюте. Там у него оборудована маленькая индивидуальная лаборатория, где основным прибором является компрессор, способный создавать давление в 1000 атмосфер. Туда Зобелл помещает свои драгоценные подопытные пробирки, чтобы создать для придонных бактерий Филиппинского желоба «нормальные» условия существования.
«Живые бактерии? Но, даже если они и существовали в придонном грунте на глубине десяти тысяч метров, они уже давно должны были погибнуть! — скажете вы. — Ведь самый факт перемещения этих микроскопических созданий с десятикилометровой глубины на поверхность, с заменой давления в 1034 атмосферы давлением в одну атмосферу, должен был моментально убить их!»
Но нет, подобное предположение, справедливое, когда речь идет о рыбах и других морских животных, даже из числа простейших, неправомерно в отношении таких простейших существ, как бактерии. Опыты, проведенные еще в 1927 году в Институте Пастера, показали, что бактерии, живущие на поверхности земли, где атмосферное давление равно единице, сохраняют жизнеспособность под давлением в 5000 и даже 10 000 атмосфер. Почему бы бактериям, приспособившимся к жизни при давлении в 1000 атмосфер, не просуществовать хотя бы короткое время при давлении в одну атмосферу?
Придя к такому заключению, профессор Зобелл, которому досконально известны все свойства и привычки этих невидимых глазу созданий, чувствует себя уверенно и спокойно. Микробы, извлеченные со дна Филиппинского желоба, могут заболеть, могут даже утратить способность к размножению, но едва ли погибнут от такого «пустяка», как снижение давления с 1000 атмосфер до одной.
Зобелл заперся в своей крошечной каюте, загроможденной всевозможными приборами, и не желает, чтобы его беспокоили.
Там, где погиб Магеллан
На палубе тем временем все уже занялись новым делом: готовят дночерпатель Петерсена для повторной попытки. Стальные челюсти большого ковша снова широко раскрыты над волнами.
И вдруг происходит авария: в тот самый момент, когда электрическую лебедку пускают в ход, мотор ее с грохотом выходит из строя — результат длительного воздействия на механизм влажной атмосферы тропиков.
Ближайшая земля — остров Динага, входящий в состав Филиппинского архипелага. Пять часов спустя «Галатея» бросает якорь в заливе Тубажон, как раз напротив селения Сен-Винсент.
Здесь, именно здесь, 27 апреля 1522 года разыгралась одна из величайших трагедий в истории человечества. У берегов этого маленького острова, который назывался в те времена островом Мактон, погиб великий Магеллан — первый человек, неопровержимо доказавший, что Земля действительно кругла.
Незадолго перед тем Магеллан обратил в христианство короля крупного острова Филиппинского архипелага Себу и был совершенно уверен в благожелательном отношении к себе его жителей. Однако ему не терпелось завоевать для Испании и маленький соседний островок Мактон. И здесь прославленный мореплаватель попал в ловушку, устроенную ему местными жителями, — ловушку настолько явную, что все сопровождавшие его испанские офицеры сразу разгадали ее. Но Магеллан ни за что не хотел показать туземцам, что сомневается в их дружественных чувствах и не доверяет им; кроме того, он, как всегда, верил в свою счастливую звезду.
Получив приглашение жителей Мактона, Магеллан высадился на берегу залива в сопровождении пятидесяти девяти человек своего экипажа и был сразу же атакован тысячами туземцев. Гордый завоеватель не мог допустить, чтобы испанцы обратились в бегство, но в конце концов все же вынужден был отдать приказ: медленно, сохраняя порядок, отходить к берегу. Сам он отступал последним, прикрывая посадку испанцев в шлюпки. Уже стоя в воде, он продолжает мужественно сражаться с десятками врагов; он ранен, он потерял алебарду. Метко пущенная стрела впивается в его правое бедро, ниже панциря; а левая нога давно не сгибается от старой раны. Он яростно вонзает свою пику в грудь одного из нападающих — и уже не в силах вытащить ее обратно. У него остается еще шпага… но нет — ловко брошенный камень раздробил правый локоть, и шпага падает из рук… Еще одна стрела впивается в левую, больную ногу, и, обливаясь кровью, великий мореплаватель падает в воду… Набежавшая волна накрывает его.