Острова эти и в наши дни остаются необитаемыми и, хотя принадлежат теперь Новой Зеландии, по-прежнему носят имя бретонского капитана. Впадина Кермадек простирается с севера на юг вдоль восточных берегов архипелага.
Зондирование во впадине Кермадек велось на глубине 8200 метров — цифра, которая уже не производит на нас большого впечатления, не правда ли?
Но не забывайте, что глубина 8000 метров в прошлом была достигнута лишь однажды, а «Галатея» отнюдь не ставила себе целью побить этот рекорд и тем ограничиться. В сущности говоря, вся долгая работа датской экспедиции в водах Тихого океана велась на рекордных глубинах.
«До нашей экспедиции, — сказал профессор Брун, — мировой науке было известно всего лишь двадцать экземпляров живых существ пяти различных видов, добытых с глубины свыше шести тысяч метров. Теперь, после плавания „Галатеи“, мы располагаем пятью тысячами экземпляров глубоководных морских животных более чем ста разновидностей».
Все виды живых существ представлены на больших глубинах. Все, кроме позвоночных.
Глубоководный трал.
Великан семнадцати сантиметров роста
Рыба, обитающая в самых больших океанских глубинах, — Profundissimus принца Монакского — была поймана на глубине 6035 метров. В те времена это было рекордной цифрой глубоководного драгирования.
Если в сети «Альбатроса» во время его единственного траления на глубине 8000 метров не попалось ни одной рыбы, то это, разумеется, отнюдь не доказывало что рыбы на подобных глубинах не водятся.
Но вот мы сталкиваемся с фактом, что все драгирования «Галатеи» в районе Филиппин не принесли датским ученым даже самой маленькой рыбки. Теперь, пожалуй, уже можно с некоторым основанием утверждать, что ни одно позвоночное не опускается на дно глубочайших океанических впадин.
Самая «глубоководная» за всю экспедицию «Галатеи» рыба была поймана на глубине 7130 метров в Зондской впадине, близ острова Ява, с помощью обыкновенной сети для ловли сельдей. И, поскольку Антон Брун, имевший все возможности десять, двадцать раз побить «рекорд» Альберта Монакского, смог сделать это лишь однажды, — нужно полагать, что нижней границей распространения рыб в пелагиали является глубина 8000 метров.
Рыба, попавшая в сети «Галатеи», считается большой, очень большой. Имя «Bassogigas» «Гигант глубин», присвоенное ей датскими учеными, говорит о ее «гигантских» размерах. Но знаете ли вы, каков рост этого «гиганта»? Семнадцать сантиметров! Однако в том странном мире, где живет Bassogigas, все остальные обитатели так малы, что по сравнению с ними он действительно выглядит великаном.
Впрочем, имеет ли право на особое имя эта бесцветная рыбка с почти прозрачным телом, окаймленным от головы до хвоста непрерывным плавником? Или, что то же самое, принадлежит ли Bassogigas к новому, доселе не известному науке виду? Антон Брун сначала был убежден в этом, но затем стал сомневаться. Конечно, он с первого же дня подозревал, что его Bassogigas и Profundissimus Альберта Монакского — родственники. Но не являются ли обе рыбы представительницами одного и того же вида? Быть может, Bassogigas Антона Бруна — лишь более крупный экземпляр Profundissimus’a или самая близкая его разновидность?
«Гигант глубин».
Определение нового вида требует от зоолога огромного и кропотливого труда, о котором непосвященные даже не догадываются. Сравнительное изучение всех когда-либо пойманных экземпляров близких разновидностей в таких случаях совершенно обязательно. А экземпляры эти подчас рассеяны по всему свету. Когда мы расставались с профессором Бруном в Копенгагене, он как раз собирался ехать в Монако, чтобы посетить его величество Profundissimus’a 1-го (который хранится в Монакском океанографическом музее). После этого Брун предполагал отправиться в Швецию, где находятся Profundissimus 2-й и 3-й (их всего три во всех музеях мира!), пойманные «Альбатросом» на глубине около 5500 метров. Определение в таких условиях может затянуться на целые годы. Что же касается описаний тех или иных морских животных, которые публикуются в научных трудах и отчетах океанографических экспедиций, то пользоваться этими описаниями чрезвычайно трудно; часто приходится мучительно догадываться, не скрываются ли под разными и порой совершенно непохожими названиями существа одного и того же вида или, во всяком случае, очень близкой разновидности?