Пикар с юношеских лет был одержим одной большой идеей: подняться в небо выше всех людей и спуститься в океанские бездны глубже тех, кто пытался сделать это до него. Необычайная, изумительная для человека судьба!
И все-таки самое замечательное в личности Огюста Пикара — не его необычайная биография. Замечательнее всего то, что эта удивительная судьба уготована человеку на редкость положительному, серьезному и спокойному, даже строгому, менее всего склонному предаваться разным фантазиям; не пылкому мечтателю, а предельно уравновешенному ученому.
Совершенно невероятно было бы предположить, что именно ему суждено реализовать две самые страстные, самые сокровенные поэтические грезы человечества: подняться в заоблачные выси и опуститься на дно морей и океанов.
Незадолго до начала второй мировой войны, испросив у ФНРС новую субсидию для «проекта бельгийских подводных изысканий», Пикар уже был целиком поглощен работой над своей «талассосферой» — так первоначально назывался новый подводный аппарат. Достаточно вспомнить, что «таласса» по-гречески значит «море», и вам станет ясен смысл этого названия.
Для начала надо было всесторонне изучить поведение некоторых материалов под высоким давлением, которому неизбежно подвергнется кабина на глубине нескольких тысяч метров; в частности, выбрать подходящий материал для иллюминаторов, а также найти наиболее совершенную форму будущей кабины, для чего пришлось сделать несколько макетов.
Разразившаяся в 1939 году война нанесла смертельный удар «талассосфере». Но батискаф родился сразу же после окончания военных действий, как только профессору Пикару удалось добиться от Бельгийского национального фонда научных изысканий новых субсидий на его постройку.
«Корабль глубин» — название, конечно, гораздо более подходящее для подводного аппарата, чем «талассосфера». Оно лучше подчеркивает, что аппарат этот — настоящий подводный корабль, который по воле своих пассажиров может свободно передвигаться в толще морских вод.
Герой научно-фантастического романа
Если приключенческие и научно-фантастические романы, главным образом романы, написанные для юношества, вызывают иной раз пренебрежительную гримасу у тонких знатоков и ценителей литературы, то только потому, что герои этих романов в большинстве своем натуры цельные, как бы сделанные «из одного куска». О таких героях обычно говорят, что они наделены «примитивной», упрощенной психологией или, по образному выражению критиков, «вырезаны из жести».
Даже герои романов самого Жюля Верна не могут избежать подобных упреков. Однако обвинять авторов упомянутых произведений в примитивизме их героев просто смешно, потому что писатели, работающие в этом жанре, сознательно не изображают в своих романах людей со сложными и противоречивыми характерами.
В реальной жизни люди, конечно, не только «честолюбивы» или, наоборот, «ленивы», просто «веселы» или просто «угрюмы». Один и тот же человек может быть одновременно и честолюбивым и ленивым; в его жизни могут быть и часы веселья и минуты грусти. Поэтому писатели, пишущие для взрослых, позволяют себе роскошь изображать глубокие противоречия в характерах своих героев, благодаря чему поступки этих героев часто ставят читателя в тупик.
Но в так называемых «романах действия», где авторы обычно не утруждают читателя психологическими тонкостями, мы неизменно находим то «господина-который-все-время-брюзжит», то «девушку-которая-держится-за-юбку-своей-матери», то «даму-которая-не-хочет-расстаться-со-своей-молодостью», то «актера-видел-ли-ты-меня? — который-говорит-только-о-своих-успехах» и т. п. В лучшем случае герой наделен не одной, а двумя такими чертами. Прибавьте к этому тик в левом глазу, два или три характерных оборота речи, постоянно употребляемых в разговоре, какую-нибудь запоминающуюся деталь внешнего облика, маленькую оригинальность в одежде — и вот перед вами то, что романисты называют «типом», или «образом», такого героя.
Попробуем и мы по этому рецепту вообразить себе героя, призванного сыграть главную роль в научно-фантастическом романе Жюля Верна: ученого, создающего новый аппарат для исследования подводных глубин.
Пусть внешность этого человека не будет похожей на внешность других людей; сделаем его очень длинным и худым, с высоким светлым лбом гения. Тщательно выпишем все характерные черты его лица; украсим голову изобретателя длинной волнистой шевелюрой, ниспадающей на шею, — шевелюрой, которую в наши дни встретишь не часто.